Как ушла гегемония PRI На недавнем стриме мне задали, среди прочих, вопрос о том, каким образом Институционно-революционная партия Мексики, правившая страной под разными названиями с 1929 по 2000 годы, потеряла свою власть? Пока что лучший ответ на этот вопрос дан в фундаментальной работе Беатрис Магалони "Голосование за автократию" (2006). Я не со всем согласен в её исторических акцентах, но качество анализа, в частности бюджетной политики, там очень сильное. Магалони выделяет 4 фундаментальных причины демократического транзита 2000 года: 1. Сокращение социально-экономических ресурсов патронажа. 2. Утрата доверия к экономической компетентности правящей элиты. 3. Превращение оппозиции в реальную силу. 4. Создание институтов, которые сделали практически невозможной фальсификацию выборов. Разберем их подробнее. Режим ИРП часто называют корпоративным: партия контролировала широкую коалицию профсоюзных и общественных организаций, которые, в обмен на бюджетные трансферты в социальные программы, обеспечивали правильное голосование. Всё это работало до тех пор, пока у бюджета были деньги на то, чтобы их раздавать. Долговой кризис 1982 года и последовавшие за ним рыночные реформы сократили участие государства в экономике. Сами профсоюзные и крестьянские организации оказались партией заброшены и значительно ослабли или перешли в оппозицию. В итоге у партии не оказалось ни денег на социальные программы, ни лояльных организаций, через которые эти деньги можно было конвертировать в голоса. Лояльность мексиканского избирателя ИРП была в значительной степени основана на вере в то, что власть способна обеспечить стабильный экономический рост. В общем-то с 1933 по 1982 годы ей это очень хорошо удавалось. Череда кризисов, начавшаяся в 1982 году, постепенно привела к потере этого доверия. Если раньше люди ждали резкого роста государственных расходов накануне выборов и небольшого кризиса сразу после них, то теперь избирателю это надоело: несмотря на рост номинальных показателей, реальные доходы перестали расти, а расслоение усилилось. Добил эту веру в компетентность правящей партии валютный кризис 1994 — 1995 годов. Превращение оппозиции в реальную силу имело несколько причин. Во-первых, по мере урбанизации Мексики, избиратель становился всё более городским и образованным, хотя не обязательно обеспеченным. За ИРП оставались бедные сельские муниципалитеты. Во-вторых, сокращение "кормлений" и общее недовольство "изменой принципам революции" привели к масштабному внутреннему расколу и появлению Партии демократической революции. И если президентские выборы 1988 года ИРП выиграла, то конституционное большинство в конгрессе она потеряла. В итоге оппозиция добилась к 1996 году создания автономного Федерального избирательного института. ИРП рассчитывала с помощью этой реформы повысить доверие к выборам и обеспечить себе честную победу на выборах 2000 года, но валютный кризис привел к тому, что на промежуточных выборах 1997 года оппозиция забрала больше половины конгресса и почти половину губернаторов штатов. Итогом этого длительного процесса стали президентские выборы 2000 года, на которых сошлись кандидаты от правящей ИРП, левой ПДР и правой Партии национального действия. Недоверие правящей партии и ожидания экономического кризиса привели к тому, что Магалони назвала "стратегическим голосованием". Демократические реформы 1990-х годов расширили доступ оппозиции к СМИ и позволили вести активную агитацию. В итоге, даже те избиратели, которые были несогласны с программой Висенте Фокса и не симпатизировали правым, оказались готовы проголосовать за него как за сильнейшего кандидата оппозиции, способного положить конец гегемонии ИРП. Руководство ИРП и президент Эрнесто Седильо приняли решение не пытаться оспорить результаты выборов внеконституционным путём и провести мирную передачу власти. Таким образом, долгий процесс эрозии однопартийной гегемонии, запущенный экономическим кризисом и внутренним расколом правящей партии, завершился беспрецедентным в Мексике демократическим транзитом (на фото в лицах). Иван Косиченко Para todo mal 🤩