Лохматый Z Николаев, Сергей Лебедев

Оказывается, Китай в отношениях с Россией преследует собственные интересы Коллеги из Тайной канцелярии отмечают, что одна из ключевых внешнеполитических ставок Москвы после начала СВО — стратегическое сближение с Китаем — не оправдалась в том виде, как это ожидалось. Пекин не стал для России полноценной экономической опорой и заменой европейских рынков и технологий, а использует ситуацию исключительно в собственных интересах. Например, избегает шагов, которые могли бы привести к серьёзным издержкам в отношениях с Западом, жёстко торгуется по всем крупным экономическим проектам и поддерживает Москву лишь в тех пределах, которые выгодны самому Китаю. Из этого коллеги делают главный вывод: Россия ошибочно рассматривает Китай как союзника в классическом геополитическом понимании, тогда как Пекин воспринимает её прежде всего как инструмент собственной внешней политики и переговоров с США и Европой. Всему виной - глобалисты, которые создали Китай. А такие союзники нам не нужны. Тут бы спросить — а какие союзники нам нужны, и, главное, где таких можно найти? Что до остального, то добро пожаловать в реальный мир. В действительности картина сложнее и неприятнее: Китай не предал Россию, потому что никогда не обещал быть её союзником в российском понимании этого слова. Он последовательно ведёт себя именно так, как и должна вести себя великая держава, получившая более слабого, зависимого и лишённого альтернатив партнёра - использовать ситуацию по полной программе. Мы им мороженое, нефть и газ, они нам высокотехнологичный продукт - машины и дроны. Главная ошибка российской публичной риторики действительно состояла в том, что отношения с КНР были описаны почти как союзнические: «дружба без границ», общий фронт против западной гегемонии, поворот на Восток, способный заменить разрыв с Европой. Кто и зачем говорил именно такие вещи - это вопрос не по окладу. Но для Пекина отношения с Москвой всегда имели другую конструкцию. Китай заинтересован в России как в безопасном северном тыле, поставщике нефти, газа, угля, металлов и продовольствия, военном противовесе США, источнике отдельных оборонных, космических и ядерных компетенций - какие ещё остались. На этом всё. Непонятно, почему у нас решили, что Китай будет симметрично распределять издержки. Например, жертвовать доступом к западным рынкам, финансам и технологиям ради российских целей на Украине. Экономическая поддержка Москвы остаётся существенной, но дозируется так, чтобы не спровоцировать чрезмерные вторичные санкции и не нарушить более важные китайские интересы. Пекин действительно является одним из главных бенефициаров глобализации, но назвать Китай «продуктом глобалистов» — значит спутать инструмент и субъект. Пекин грамотно использовал последние тридцать лет западную глобализацию для решения своих стратегических задач - индустриализации, накопления капитала и освоения технологий, а затем начал перестраивать эту систему под собственные интересы. И правильно. Мы за прошедшие с момента распада Союза времени сделали ставку на энергетические ресурсы, а по остальным фронтам так ничего и не придумали. Теперь пожинаем результаты. К условно-хорошим новостям относится то, что обе страны рассматривают американское доминирование и западные союзы как главную долгосрочную угрозу своему международному положению. Именно поэтому связи продолжают углубляться, хотя и на всё более неравной основе. Возможно, кто-то у нас ожидал, что общий конфликт с США автоматически превратит Китай в политического союзника, готового компенсировать европейские потери. Китай же видел ситуацию иначе: ослабленная, изолированная от Запада и всё более зависимая Россия становится для него более удобным и зависимым партнёром, но не получает права определять цену китайской поддержки. Оптимальная для Пекина Россия — достаточно сильная, чтобы связывать ресурсы США и Европы, сохранять военный потенциал и поддерживать многополярную риторику, но достаточно зависимая, чтобы продавать сырьё на китайских условиях и ориентироваться на интересы КНР. «Дух Шанхая» ничем не лучше «духа Анкориджа». Не надо верить в духов, надо верить в балансы сил и материальный базис.