Главный вопрос не в том, когда закончится СВО. Ведь, судя по роду конфликта, такие заварухи шатко-валко тянутся десятилетиями, периодически меняя статус: с активного на пассивное перемирие, с перемирия на КТО и так далее. Главный вопрос в том, когда усталость от конфликта, который привычным образом встроился в жизнь множества людей, непосредственно с ним соприкасающихся, приведёт к появлению неформальных, неуставных, незаконных и, естественно, абсолютно всеми горячо порицаемых коррупционных связей. Под коррупцией я подразумеваю «неформальные механизмы координации вне институций», а не взятку ВПшнику, чтобы провезти в блиндаж дам лёгкого поведения через линию фронта, если что. Коррупция в той же степени, в которой она подтачивает фундамент стабильных, состоявшихся государственных систем, находит лазейки, формирует связи, образует точки соприкосновения и общие «ценности» там, где не справляется дипломатия, культура, политика и приказной тон великих начальников. Коррупция способна выстроить сеть неформальных связей на всех уровнях. Благодаря ей упростится передвижение гражданских в зоне боевых действий, ускорится обмен пленными, будут оперативно решаться гуманитарные вопросы, а в некоторых случаях даже будут сохраняться человеческие жизни там, где раньше это было невообразимо. Проблема в том, что, хотя коррупция может смягчить отдельные ситуации, форсировать какие-то решения и спасти конкретные жизни, она одновременно поспособствует продлению конфликта, укреплению теневых интересов в его продолжении и создаст экономику войны на «нижних» уровнях социума. По сути, она продублирует все те проблемы, которые на сегодняшний день актуальны в большой политике (надеюсь, ни для кого не станет открытием). И вот дилемма: если механизм облегчения страдания одновременно стабилизирует сам источник страдания — это благо или продление агонии? Лесковский