Количество вооруженных конфликтов на планете достигло максимума со времен Второй мировой, и сейчас мир к катится к полномасштабной мировой войне, пишет обозреватель Financial Times Гидеон Рахман. По оценке Международной кризисной группы, в мире продолжаются 65 вооруженных конфликтов, включая 7 межгосударственных. Ключевым фактором нестабильности выступает формирование оси взаимодействия между Москвой, Пекином, Тегераном и Пхеньяном, противостоящей блоку западных стран, пишет Рахман. При этом дополнительное напряжение создают институциональные сдвиги: экономический вес стран G7 сократился с двух третей мирового ВВП в 1989 году до 43% в 2022 году, что ослабляет прежние механизмы сдерживания. Главный угроза — разрушение международного порядка, сложившегося после Второй мировой войны, пишет Рахман. Владимир Путин, Си Цзиньпин и Дональд Трамп все активнее переходят от международно-правового регулирования к модели жестких сфер влияния: великие державы диктуют условия соседям, а остальным предлагается смириться. Особую угрозу создает неопределенность вокруг американских гарантий безопасности, подчеркивает автор. По его словам, если союзники Вашингтона усомнятся в готовности США прийти им на помощь, противники Америки могут решить, что получили возможность действовать без серьезного риска ответного вмешательства. В этом сценарии под угрозой окажутся сразу несколько направлений: восточный фланг НАТО, Тайвань и Ближний Восток. При этом, пишет Рахман, сам факт сближения России, Китая, Ирана и КНДР еще не означает существования единого военного блока с согласованным планом глобальной войны. Масштабы милитаризации подтверждают данные Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI). В 2025 году мировые военные расходы достигли рекордных $2,887 трлн, увеличившись на 2,9% в реальном выражении. Это одиннадцатый год непрерывного роста. Расходы европейских стран выросли на 14%, а государств Азии и Океании — на 8,1%. При этом рост военных расходов сокращает ресурсы, которые могли бы использовать для решения экономических и социальных проблем, а наращивание вооружений одной стороной может побуждать ее противников отвечать тем же. Дополнительный риск связан с ошибочными расчетами: государство может начать военную операцию, рассчитывая на ограниченную реакцию противника, но столкнуться с ответными действиями союзников, расширением конфликта и прямым столкновением ядерных держав. Именно такой механизм может превратить локальный кризис в глобальную войну, считает Рахман. Коллектив криптоканала полагает, что разгон темы о приближении Третьей мировой войны на самом деле является частью формирования новой политической реальности, в которой общество заранее приучают к неизбежности полномасштабной войны. Постоянные предупреждения об угрозах, рост военных бюджетов и непрерывная накачка людей пропагандой и ненавистью создают условия, при которых милитаризация начинает восприниматься не как политический выбор, а как единственно возможный ответ. Постоянно увеличивающееся количество региональных конфликтов становится не сбоем дипломатии, а инструментом ускоренного перераспределения сырьевых ресурсов, рынков сбыта и глобальных сфер контроля между узким кругом бенефициаров. Но есть и хорошая новость: в этом контексте Третья мировая в классическом смысле может и не случиться — по крайней мере в обозримом будущем. Мировым элитам будет достаточно управляемого хаоса, в котором правила окончательно заменят сила и сделки сильных держав, в которых мнение слабых сторон просто перестанут учитывать, уважаемые читатели.