Культурный заряд

«ЛАНДЫШ, ЛАНДЫШ БЕЛОСНЕЖНЫЙ...» 📍Спектакль «Повесть о Сонечке» в Театре Вахтангова. Режиссёр Владислав Наставшев. Актеры: Марина Евгения Крегжде Сонечка Ксения Трейстер Он Константин Белошапка ✨Режиссёр Владислав Наставшев дебютировал на сцене театра им Вахтангова с постановкой « Повесть о Сонечке» в декабре 2023 года не только как режиссер , но и как сценограф и композитор. На сцене ему удалось создать оптическую иллюзию — зыбкий туманный морок воспоминаний, где дуновение ветра уносит людей и их следы из памяти. «Я думал, если история не сложится, останется этот мир, в котором хорошо существовать», — признаётся режиссёр. Мир получился. Но существовать в нём — мучительно больно. Вместо привычного планшета сцены — многогорбые барханы песка, укутанные дымкой . Это сухой остаток некогда бурлившей эмоциями жизни Марины Цветаевой. Среди этих дюн — завалившийся шкаф со стеклянной дверцей. Это не мебель. Это портал между жизнью и смертью, портал между прошлым и настоящим. Рядом — разномастные стулья, обломки ушедшего быта, которые вдруг оборачиваются зрительным залом для Марины Цветаевой( Евгения Крегжде) . И над всем этим — вращающаяся площадка. Во втором акте актёры балансируют на ней рискуя упасть . Это метафора зыбкости бытия, шаткости поколения, которому не утвердиться на ускользающей из-под ног земле. От образности и красоты некоторых сцен сердце замирает буквально! Вот в руках у Сонечки (Ксения Трейстер) вращается дискошар. В контексте спектакля он становится вынутым из груди светоносным сердцем — хрупким, рассыпающимся на лучи, но всё ещё горящим. Это та самая «сухая жар-птица», образ которой кочует по страницам цветаевской прозы. А сейчас -Марина укутанная в алый шарф-шлейф, полощущийся на ветру, (как будто материализованная мука, кровь, проступившая сквозь время.) А это настоящая картина Марка Шагала «Над городом» -сцена парения Сонечки и её возлюбленного Владимира Алексеева (того самого Володи, актёра и студийца, который уйдёт из жизни в 1919-м от тифа, так и не успев раскрыть свой дар). Они взлетают над песчаными барханами, обнявшись, — и на миг время останавливается. Только у Шагала — счастье, а здесь — прощание. На сцене всего трое, но кажется, что здесь теснится целое поколение, удушенное веком-волкодавом (Осип Мандельштам, «За гремучую доблесть грядущих веков...»). попадание в своего героя случилось у каждого актера! Мне почувствовалось, что Евгения Крегжде — это не портретное сходство, это вселение. Её Цветаева — нервная, хриплая, царственная. Она то бросается в водоворот воспоминаний, то сбегает на авансцену и холодно, по-режиссёрски, наблюдает за собственной агонией. Сонечка-«Живой белый целый кусок сахара»(Марина Цветаева, «Повесть о Сонечке»). «Без сахару — тоска», Её Сонечка — мир рассыпающихся тёплых лучей, ангел в женском обличии с мукой на лице. Она выныривает из шкафа-портала, сначала голосом, потом ладошками, и невозможно оторвать взгляд от этой маленькой девочки- женщины. Константин Белошапка демонстрирует виртуозный mask change ! Он играет всех мужчин в постановке — 12 ролей за вечер: от Юрия Завадского до Вахтанга Мчеделова, от ангела с крыльями до покойника Алексея Стаховича, восстающего из шкафа-гроба. С ранней самой юности Марина Цветаева для меня была проводником в мир бездонной любви, всепоглощающей страсти, мужества быть собой , а ещё — в мир одиночества, которое не лечится, в мир материнского ужаса за детей, в мир бескомпромиссной честности перед собой и Богом. И вот, уже в зрелом возрасте спустя годы, сидя в зале Вахтанговского театра , я заново ощутила этот огонь и бездонную тоску. Это было и травматично и сладко. Потому что за возвышенной «Повестью о Сонечке» стоит правда: холод, когда «топили мебелью», голод, когда «чай пили пустой», и оглушающая любовь, спасающая от смерти, стоявшей за каждым углом. Марина пишет свою повесть в 1937 на берегу Атлантического океана , уже зная: Сонечку (Софью Голлидэй) «сожгли» (в повести: «первое, что я о ней услышала, было: костер, последнее: сожгли»), Володя (Алексеев) умрёт от тифа, её саму ждёт самоубийство в Елабуге.