В конце рабочей недели принесли вам почитать отличную историю, которая давно хранилась в наших закромах и вот, настало ее время. Итак… …Никогда не знаешь, чем обернется история о поломанной мельнице, мешке пшена и петухе. Наша обернулась прекрасной картиной. В 1921 году у одного мельника под Петроградом сломалась мельница. Старая, капризная, она встала насмерть посреди голодной весны. Мельник обежал полгорода в поисках мастера, но время было лютое: гражданская отгремела, а в восемнадцатом–девятнадцатом многие ушли, кто от тифа, кто от холода, а кто просто исчез. Оставшиеся мастера либо бежали из молодой советской республики, либо сидели по углам, боясь лишний раз высунуть нос. Мельник уже махнул рукой, как вдруг кто‑то шепнул: «Есть тут двое молодых физиков, Капица и Семёнов. Они могут починить абсолютно все, потому что сами свои мудреные приборы собирают из мусора и хлама». Мельник отыскал их в Петроградском физтехе, тощих, но глазастых, с руками, привыкшими к вакуумным насосам и рентгеновским трубкам. На просьбу мельника ученые отреагировали просто: переглянулись, пожали плечами: «Почему бы и нет? Мельница — та же машина. Попробуем починить!». Уехали за город, изучили старушку, подумали - посчитали и поставили небольшую водяную мельницу на замен сгнившей. Мельник от радости отсыпал им целый мешок пшена и добавил живого петуха, единственное, что у него оставалось из живности. Парни не отказались: в двадцать первом году в Петрограде даже петух был царским подарком. Но мешок и петух — это была лишь половина сделки. Вторая половина случилась в мастерской Бориса Кустодиева. Тот самый художник, писавший портреты Шаляпина и Блока, к тому времени почти не вставал — проблемы с позвоночником и роковая операция давно приковали его к креслу. Жил он в ту пору как и вме: очень трудно и брался за любые заказы. И тут являются двое парней в поношенных пиджаках, с наглыми улыбками, и заявляют: «Вы пишете знаменитостей. Мы пока не знамениты, но станем. Напишите нас вдвоём». Кустодиев хмыкнул, и критически оглядев их — бровастых, краснощёких, голодных и ужасно нахальных, он не удержался от ехидного вопроса: «А не на Нобелевку уж ли замахиваетесь?» — «А хоть бы и так», — ответили наши герои без тени сомнения. Художник взял кисти. Писал их почти с фотографической точностью, без обычной своей праздничной яркости, почти строго. Слева Капица с неизменной трубкой в зубах, справа Семёнов, держащий в руках рентгеновскую трубку, тот самый прибор, с которым они экспериментировали в лаборатории. А когда пришло время платить, парни развязали мешок с пшеном и протянули художнику кукарекающего петуха. Кустодиев расхохотался, говорят, впервые за месяц, — и принял плату без торга. Прошли годы. Мельница давно сгнила, петуха съели, а портрет остался. В 1956-м Николай Семёнов получил Нобелевскую премию по химии за то, что разгадал механизмы цепных реакций. В 1978-м Пётр Капица дождался своей премии по физике за открытия в мире жидкого гелия и сверхнизких температур. Они приехали в Стокгольм почти стариками, но на банкете, говорят, оба вспоминали тот самый мешок пшена и петуха. И, конечно, портрет, на котором они — ещё никто, но уже всё. Вот так поломанная мельница, два голодных гения и больной художник создали историю, которая стоила всех Нобелевских медалей. Потому что иногда самое ценное — не золото, а вера в себя, подкреплённая хорошей шестерёнкой и живым петухом. Желаем всем огненной пятницы впереди и спокойных выходных 🌸🌸🌸