Ограбление века: как «Джоконда» стала главной картиной всех времен и народов В Лувре, как известно, тысячи картин. Многие из них составляют культурное достояние человечества. Но всё внимание приковано к ней – к «Моне Лизе». Молодая девушка, с её полуулыбкой, которую каждый искусствовед пытается разгадать, до 1911 года скромно висела в общем ряду между Тицианом и Корреджо и, честно говоря, была мало кому интересна, кроме истинных ценителей мастерства Леонардо. Ну, висит и висит. Красиво? Безусловно. Но не более интригующе, чем вид из окна того же Лувра на дождливую парижскую улицу. И вот среди бывших сотрудников Лувра нарисовался некий Винченцо Перуджа, итальянский маляр с замашками наивного патриота. Ему показалось, что «Джоконда» должна принадлежать Италии и немедленно вернуться на историческую родину. Поскольку до этого в музее он занимался установкой стеклянной витрины для «Моны Лизы» и хорошо знал устройство защитного короба, извлечь из него картину для Винченцо не составляло труда. И 21 августа 1911 года, надев один из белых халатов, которые обычно носили музейные работники, он зашел в Большую галерею Лувра, снял картину с четырёх металлических креплений и перенёс на ближайшую служебную лестницу. Там он снял халат, обернул им картину, сунул под мышку и покинул Лувр через ту же дверь, в которую и вошёл. В самый обычный понедельник, под носом зевающих смотрителей и уборщиц. Вот так, без спецэффектов, без антуража ограбления века. Зашел, снял и ушел. Как будто взял у соседа молоток, чтобы забить гвоздь, да так и не вернул. И тут началось! Парижские газеты кричали: «Ограблена Франция! Поругана честь!», хотя еще вчера никто не смог бы вспомнить, что это за картина и кто на ней изображен. Полиция прочёсывала город, суетилась, неведомым образом раскрыла несколько более ранних краж из музея и даже арестовала по делу Пабло Пикассо (по ошибке, конечно, для проформы). А народ повалил в Лувр смотреть на… пустое место на стене. Потому что нет ничего более притягательного, чем то, что у тебя только что украли. Чистая психология: до кражи – просто картина, после кражи – потерянное национальное достояние, главный символ эпохи Возрождения, а заодно и мирового искусства! Два года картина была в руках Перуджи - сначала в парижской квартире, потом во Флоренции. За это время патриотический пыл у Винченцо немного поутих, и он решил ее просто продать итальянским антикварам. К счастью, дураков не нашлось, после первой же попытки была вызвана полиция, а Перуджа арестован. И когда Мона Лиза вернулась домой, обыватели уже не просто толпились – они дрались! Они часами выстаивали очереди, чтобы впервые увидеть ту самую потемневшую от времени дощечку, на которой игривая дама улыбается так, будто знает о тебе то, в чем ты сам себе боишься признаться. Сегодня мы понимаем: история с кражей «Моны Лизы» – интересный социальный эксперимент, растянутый на сто с лишним лет. И «Джоконда» не улыбается, она смеется над всеми нами. Над искусствоведами, которые ищут в её глазах вселенские тайны. Над туристами, которые делают селфи на её фоне, даже не удосужившись прочитать о ней хотя бы пару строк. Над журналистами, которые продолжают проводить бесконечные расследования в попытке разоблачить всех и вся и даже обнаружить в Джоконде мужской образ Салаи - ученика и близкого друга Леонардо. И знаете, истинное величие Моны Лизы не только в её художественной ценности, а в её способности превращать нас, обычных людей, в одержимых фанатов. Она чистой воды символ того, что зачастую человеку нужно сначала лишиться чего-то привычного, чтобы разглядеть в этом настоящее сокровище. Культурный осадок 📚🍷 Подпишись, я буду рад тебе.