Ksenzova says

Идея Золотого кольца России появилась не так давно: в 1967 году ее придумал журналист Ю. Бычков для газеты "Советская культура". Идея была простая — кольцевой туристический маршрут, который начинался и заканчивался в Москве и объединял старинные русские города: Владимир, Суздаль, Иваново, Кострому, Ярославль, Ростов Великий, Переславль-Залесский и Сергиев Посад. Бычков проверил свой маршрут в пятидневном путешествии на собственном "Москвиче", а по возвращении написал целую серию очерков о поездке. Они вышли в "Советской культуре" в ноябре-декабре 1967 года под общей рубрикой "Золотое кольцо" и ввели это название в обиход. Золотым журналист назвал кольцо, вдохновившись куполом колокольни Ивана Великого в Московском Кремле. Почти сразу эта история заинтересовала власти. Через год Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры провело научную экспедицию по городам маршрута, а еще через год, в 1969-м, в Ярославле прошла научно-методическая конференция, где обсуждали уже вполне практический вопрос: как превратить "Золотое кольцо" в маршрут массового советского туриста. Первое всесоюзное путешествие по "Золотому кольцу" состоялось в 1971 году, причем в маршрут тогда были включены Плес, Щелыково, Шуя, Палех и Боголюбово. Сама поездка заняла 20 дней. В докладной записке о включении новых городов в этот экскурсионный маршрут подчеркивалось, что в них хранят культуру изготовления "северного шелка" (льна) и славные революционные традиции, приобретенные в годы первой русской революции. А главное, государственная машина с напором взялась за строительство туристической инфраструктуры. Например, в Суздале были построены мотели, гостиницы, объездная автомобильная дорога, кафе-столовая на 100 мест, рестораны на 240 и 500 мест, поликлиники, картофелехранилище на 1000 тонн и другие объекты. Вот как вспоминает это время советский археолог и историк древнерусского зодчества Н. Воронин: Было замечено, что в иных странах, памятники культуры помимо самоценности, являются еще и средством притяжения валюты и составляют один из главных источников ее поступления в казну. У нас произошли в связи с этим почти одновременно два исторических события в истории охраны памятников. Первым / не ручаюсь за датировку/ был голос В. П. Пачулия, который разъяснил в печати, что памятники могут быть не только содержанками государства, но и его «доходной статьей». По правде говоря, еще тогда мотив бизнеса с нашими древностями был для меня глубоко оскорбителен и пугающ: вспомнился блаженной памяти «Торгсин», когда за рубеж уплыло много бесценных памятников. Хотелось верить, что в отличие от зарубежья мы могли лечить и сберегать жизнь за счет переданных государству народных средств не только гражданам, но и памятникам их истории. Совсем тревожно стало, когда «богоспасаемый град Суждаль» посетил гений американского бизнеса /чуть было не оговорился — «беспутства»!/ Рокфеллер и потрясенный пустынностью и драгоценностью Суздаля, якобы изрек историческую мысль, что если бы ему сдали Суздаль на два года, то он, Рокфеллер, удвоил бы свое состояние. Суздаля ему, конечно, никто в аренду не сдал /он был бы возвращен в виде пустыря, израсходованный на все 150%/, но вредная идейка о непредвиденной валютоспособности Суздаля укоренилась и уже восходит в виде развертывающейся энергичной деятельности по «интуризации» Суздаля. Вдруг о нем шумно заговорили, пустили разноязычную рекламу и Суздаль наводнился потопом своих и чужих туристов. И это он еще день огурца не видел!