Ksenzova says

О любви москвичей к альтернативному молоку: И слышу — наверху, въ комнатахъ, — стукъ и звонъ! Это миндаль толкутъ, къ Филиповкамъ молочко готовятъ... ...Въ комнатахъ всѣ лампы пригашены, только въ столовой свѣтъ, тусклый-тусклый. Маша сидитъ на полу, держитъ на коврикѣ, въ колѣняхъ, ступку, закрытую салфеткой, и толчетъ пестикомъ. Мѣдью отзваниваетъ ступка, весело-звонко, выплясываетъ словно. Матушка ошпариваетъ миндаль, — будутъ еще толочь! Я сажусь на-корточкахъ передъ Машей, и такъ пріятно, миндальнымъ запахомъ отъ нея. Жду, не выпрыгнетъ-ли «счастливчикъ». Маша миндалемъ дышитъ на меня, дѣлаетъ строгіе глаза и шепчетъ: «гдѣ тебя, глазастого, носило... всѣ потолкла!» И даетъ мнѣ на пальцѣ миндальной кашицы въ ротъ. Дочего же вкусно и душисто! я облизываю и машинъ палецъ. Прошу у матушки почистить миндалики. Она велитъ выбирать изъ миски, съ донышка. Я принимаюсь чистить, выдавливаю съ кончика, и молочный, весь новенькій миндаликъ упрыгиваешь подъ столъ. Подумаютъ, пожалуй, что я нарочно. Я стараюсь, но миндалики юркаютъ, боятся ступки. Я лѣзу подъ столъ, собираю «счастливчиковъ», а блюдечко съ миндаликами уже отставлено. -— Будетъ съ тебя, начистилъ. Я божусь, что это они сами уюркиваютъ... можетъ быть, боятся ступки... — и вотъ они всѣ, «счастливчики», — и показываю на ладошкѣ. — Промой и положи. Маша суетъ мнѣ въ кармашекъ цѣлую горсть, чистенькихъ-голенькихъ, — и ласково щекочетъ мою ногу. Я смотрю, какъ смѣются ея глаза — ясные миндали, играютъ на нихъ синіе зрачки-колечки.... и губы у ней играютъ, и за ними бѣлые зубы, какъ сочные миндали, хрупаютъ. И вся она, будто, миндальная. Она смѣется, цѣлуетъ меня украдкой въ шейку и шепчетъ, такая радостная: — Ду-сикъ... Рождество скоро, а тамъ и мясоѣдъ... счастье мое миндальное!.. Отрывок из главы "Филиповки" романа "Лето Господне" И. Шмелева, написанного в 1927–1948 годах на основе детских воспоминаний писателя о московском детстве.