Фильм про аферистку Элизабет Холмс (основательница Theranos, которая обещала делать десятки анализов по одной капле крови) успешно стартовал в Штатах: 15 миллионов долларов в Северной Америке всего на 855 экранах. У нас кино уже посмотрела Яна Лукина (здесь подробный разбор). Но оказывается, сама Холмс вынашивала план альтернативного фильма про себя. Его в 2016-м мог снять (но в последний момент соскочил) журналист Рави Сомайи. К тому времени компания, еще недавно оценивавшаяся в 9 миллиардов долларов, стремительно рушилась, Холмс, девушку в черной водолазке с обложки Forbes, уже начали в чем-то подозревать:)). Сомайя предложил ей снять документалку, чтобы разобраться, где правда, а где ложь. Но у Элизабет был встречный план: снять собственную версию, которая опровергла бы буквально все претензии в ее адрес – от мошенничества до отсутствия друзей и неумения бегать. Журналист провел два дня в штаб-квартире Theranos в Пало-Альто, где его кружила в танце армия пиарщиков. Все они относились к начальнице с нездоровым религиозным благоговением. После первого знакомства (Холмс заставила прождать себя час) Сомайя записал в блокнот, что каждое ее предложение представляет собой "идеальную смесь ничего, составленную из модных словечек": "Я не могу вспомнить ни единой вещи, которую она сказала. Ни одной. Одна из самых обсуждаемых женщин на планете. Ни-че-го". Зато сценарий будущего фильма был проработан до мелочей. Холмс собиралась разоблачить масштабный заговор против себя, в котором подозревала друга детства (якобы ревновавшего ее из-за безответной любви), конкурирующую контору и журналиста The WSJ, причем последнего она обвиняла в личной вендетте и корыстных мотивах. Но главное – фильм должен был показать, какой Холмс на самом деле хороший, нормальный человек. Для этого предлагалось снять, как она любезно общается со своим водителем, бывшим спецназовцем, ужинает с братом, а затем весело проводит время у костра в баре отеля St. Clement. Бар предполагалось заполнить десятками сотрудников Theranos, которые изображали бы ее друзей и хохотали над ее искрометными шутками. Еще одна сцена: журналист приходит к Холмс домой с утра, она готовит веганский сок, после чего они вместе отправляются на пробежку. Так зритель должен был убедиться, что перед ними – вполне себе уравновешенная и спортивная женщина. У Сомайи, впрочем, тоже был тайный план: привезти две съемочные группы и снять не только эту постановочную идиллию, но и сам процесс создания “потемкинской деревни”. Чтобы зрители сами могли решить, что перед ними – гениальная манипуляция в духе Стива Джобса или откровенное социопатическое мошенничество. В итоге фильм так и не случился. Вернувшись в Нью-Йорк, журналист понял, что больше не может притворяться, будто верит во всю эту шнягу. “Я чувствовал себя опустошенным, печальным и каким-то образом нечистым”. Спустя десять лет он вспоминает эту историю с чувством липкого стыда. Ради сенсации он согласился участвовать в коллективной лжи, которую поддерживали любой ценой – лишь бы одна потерянная душа могла почувствовать себя значительной и любимой.