Честное слово, после этой выставки у меня в голове стали роиться слова типа «ауратичность», «традиция», «классика». Возможно вы видели рилс, в котором милленниал сетовал: «это ж как нужно было довести млекопитающее, чтобы оно перестало хотеть размножаться?». Так и я: «до чего нужно было довести зрителя, чтобы его затошнило от всего этого количественного переизбытка и мнимого роскошества совриска?». И я уверена, что это не вина кураторов. И не вина художников. Это просто некоторое стечение обстоятельств эпохи, которая способствует вот таким вот конфигурациям искусства, что от тоски завоешь, как та же белуха из проекта Эллины Геннадьевны. Так и хочется с раскрытыми от ужаса глазами прошептать: что же мы натворили? Впрочем, этот рефрен, кажется, есть и в текстах к выставке, и в содержании медиаторского тура, так что все сходится. Нет, на выставке конечно есть хорошие современные вещи, на которых задерживаешься. Но больше всего зацепила одна. Это проект Флоренции Леви «Оленья земля». Это трехканальное видео, которое можно посмотреть в наушниках с каким-то технологическим нойзом. Это пролет мимо бескрайней долины Баотоу на Севере Китая, подверженной экстракции и по иронии судьбы названной «Внутренней Монголией» — из недр земли здесь добывают минералы и металлы для производства высокотехнологичных электронных товаров — телевизоров, смартфонов, короче именно того, через что вы сейчас читаете этот текст. Снято это все таким образом, что виды, а именно 36 кв. км. токсичного и радиоактивного шлама, напоминают настоящий абстрактный экспрессионизм — живопись цветового поля Марка Ротко и абстрактные ландшафты Клиффорда Стилла. Вот, что делает эту работу захватывающий — как раз диалог, намеренный или нет, с этой пресловутой традицией, не менее захватывающее преодоление ее. В этой точке, в этих пейзажах Леви — настоящий апогей всего модернистского проекта. Это красиво, масштабно, темпорально, короче — сопоставимо. И резонно. Рядом — фотография с кьюар-кодом. По нему можно посмотреть, как художницу за ее съемку все таки задерживают китайские власти, удаляют все фотографии с ее флешки и та, которую мы видим распечатанной — единственная чудом уцелевшая. Она хорошо передает то, о чем Леви говорит — это долина тонн отходов, воняющих и загрязняющих окружающую среду на километры вокруг. Она говорит китайской переводчице: «Я пошла туда, потому что это озеро». Та с насмешкой отвечает: «Это не озеро». И правда, когда-то здесь водились олени (поэтому и «Оленья земля»). А теперь ничто. Художникам как будто только и остается это фиксировать и констатировать. Эта и выставка Димы Филиппова для меня находятся в связке. Постом выше я уже писала про черный занавес авангарда, и автопортреты Малевича в выставке в ГЭС-2 висят как издевка. Вот, мол, вам и авангард. Надо сказать, диагноз получился полный, добротный. Но дальше что? Что дальше? Рекомендуется, впрочем, обсудить это все с Гига-чатом.