Критик новостной ленты

Зеленский на пятом году войны вспомнил свою прошлую карьеру и выдал уничижительный панч в адрес Владимира Путина: накануне поздним вечером он опубликовал указ, в котором ограничил для ВСУ применение огня в рамках квадрата на Красной площади в Москве на время проведения парада Победы. Таким образом он оградил себя от злорадства с российской стороны, ожидавшей удара по столице: мол, не смог «киевский режим» испортить нам священный день. И одновременно макнул Кремль в неприятную субстанцию: исход празднования очередной годовщины победы в ВОВ зависит, оказывается, от росчерка пера украинского президента. А публичной порки российская власть настолько боялась, что предприняла беспрецедентные меры безопасности, и ввела такие ограничения, что сам парад потерял всякий смысл задолго до своего начала — ни лидеров значимых стран в свите «верховного», ни военной мощи техники, которой можно угрожать и гордиться, ни даже прямой трансляции. От униженного бегства с Красной площади на глазах всего мира Путина опять спас Дональд Трамп. Накануне 9 мая к нему, видимо, вновь робко постучала первопрестольная, и попросили посодействовать. В психологии это называют созависимыми отношениями — когда последствия от поступков неадекватной личности приходится разгребать другим. Американский президент заявил, что договорился с Украиной и РФ о перемирии 9-11 мая и обмене военнопленными тысяча на тысячу. То есть Зеленский не просто блеснул остроумием, но и выторговал для украинцев три относительно спокойных дня. Ведь объявленое ранее Москвой одностороннее перемирие — вот это неожиданность — не сработало. А также принес особенную радость в дома нескольких тысяч сограждан, которые дождутся живыми своих близких из пыточных лап. Вероятно, теперь Путин всё же явится лично принимать войска и произнесет с трибуны очередной бессмысленный набор слов. Но уже все, даже самые отъявленные лоялисты и ура-патриоты, по-новому взглянули на лидера страны. Который сулил когда-то, что «Пройдем за три дня маршем до Киева», а докатился до «Сможем ли мы пройти маршем в центре Москвы, и не умереть?». Погружаемся в декаданс вместе.