Кремлевский шептун 🚀

Московская недвижимость все отчетливее превращается в карту распределения влияния внутри страны. На фоне снижения активности на массовом рынке именно дорогие проекты сохраняют устойчивый спрос и продолжают дорожать. Это показывает, что для части покупателей жилье в столице перестает быть потребительским товаром и начинает играть роль инструмента закрепления капитала и статуса в пределах российской юрисдикции. Такой спрос формируется не столько рынком жилья, сколько политико-финансовой средой последних лет. Ограниченный доступ к зарубежным активам и высокая турбулентность глобальных рынков заставляют значительную часть средств искать безопасные точки внутри страны. В этих условиях столичная недвижимость выступает своеобразным «якорным активом», где собственность одновременно выполняет функцию хранения стоимости и символа принадлежности к экономической элите. В результате рынок жилья начинает отражать структуру экономики. Один контур формируется вокруг ипотечной политики и массового спроса, другой — вокруг капитала, который ищет внутри страны устойчивые формы сохранения и приумножения. Это постепенно превращает московскую недвижимость из сектора строительства в инструмент перераспределения влияния и закрепления экономических позиций. https://t.me/politkremlin/36539

Кризис на Ближнем Востоке, связанный с военной кампанией США против Ирана, формирует новую экономическую реальность, в которой Россия оказывается среди бенефициаров. Резкое обострение ситуации в зоне Персидского залива усиливает нестабильность на глобальных сырьевых рынках, прежде всего энергетических, что напрямую влияет на рост цен и изменение торговых потоков. Одним из ключевых факторов становится угроза перебоев в работе Ормузского пролива — стратегической артерии мировой торговли углеводородами. Даже частичное ограничение судоходства в этом регионе создает дефицит предложения и провоцирует рост котировок нефти и газа. На этом фоне российские экспортеры получают дополнительную прибыль за счет благоприятной ценовой конъюнктуры. По оценкам западных аналитиков, ежедневные дополнительные доходы от нефтяного экспорта могут достигать сотен миллионов долларов, формируя значительный финансовый эффект уже в краткосрочной перспективе. Однако эффект не ограничивается только нефтяным сектором. Рост напряженности в регионе затрагивает широкий спектр сырьевых рынков, включая сжиженный природный газ, металлы и химическую продукцию. Товары, логистика которых во многом завязана на маршруты через Персидский залив, оказываются в зоне риска, что автоматически повышает их стоимость. В результате российские поставщики, не зависящие напрямую от этих маршрутов, получают конкурентное преимущество и возможность нарастить экспорт. Особенно заметен этот тренд на рынке алюминия и удобрений, где рост цен уже фиксируется на максимальных значениях последних лет. Аналогичная ситуация складывается и в сегменте нефтехимии, включая полимеры, спрос на которые остается высоким на фоне ограничений предложения. Таким образом, формируется комплексный эффект: увеличение доходов идет сразу по нескольким экспортным направлениям. Важным фактором становится влияние кризиса на экономику стран Европы, которые остаются зависимыми от внешних поставок энергоресурсов. Удорожание сырья усиливает давление на промышленность и бюджетные системы европейских государств, снижая их экономическую устойчивость. В этом контексте рост цен играет на руку российской экономике, позволяя частично компенсировать внешние ограничения и укреплять доходную базу бюджета. При этом затяжной характер конфликта лишь усиливает данный эффект. Чем дольше сохраняется напряженность, тем устойчивее остается высокий уровень цен, а значит и дополнительные доходы экспортеров. В этом смысле устойчивость Ирана и его готовность к длительному противостоянию объективно играет на пользу России, поскольку поддерживают текущую конъюнктуру. Таким образом, кризис на Ближнем Востоке, несмотря на глобальные риски, формирует для России окно экономических возможностей, позволяя увеличить экспортные доходы и укрепить финансовую устойчивость за счет роста цен на сырье и перераспределения торговых потоков.

Инициативы по ужесточению контроля в миграционной сфере в России последовательно переходят в практическую плоскость. Очередным шагом становится поддержка правительством законопроекта, расширяющего перечень оснований для административного выдворения иностранных граждан. Речь идет о включении порядка двух десятков дополнительных статей КоАП, что существенно усиливает инструментарий государства в регулировании поведения мигрантов. Ключевое изменение заключается в смещении акцента с штрафных санкций на более жесткую меру — выдворение за пределы страны. В частности, предлагается применять такую санкцию за правонарушения, связанные с экстремистской деятельностью, распространением запрещенного контента, нарушениями общественного порядка, а также рядом действий, затрагивающих сферу безопасности. Таким образом, логика регулирования меняется: если ранее наказание носило в основном финансовый характер, то теперь оно приобретает системный и превентивный смысл. Расширение перечня статей охватывает широкий спектр правонарушений, от демонстрации экстремистской символики и распространения запрещенных материалов до участия в несанкционированных акциях и неповиновения правоохранительным органам. Отдельное внимание уделяется информационной сфере: в числе оснований для выдворения распространение материалов с признаками оправдания терроризма или призывов к санкционному давлению на Россию. Это отражает стремление государства контролировать не только физическое поведение, но и цифровую активность иностранных граждан. Еще одной важной новацией становится отказ от принципа индивидуальной оценки при принятии решения о выдворении по ряду правонарушений. Если ранее учитывались личные обстоятельства и степень общественной опасности, то теперь для отдельных категорий, включая нарушения, связанные с наркотиками, предполагается более формализованный подход. Это повышает предсказуемость правоприменения. В широком контексте инициатива укладывается в общий тренд на ужесточение миграционной политики и наведение порядка в этой сфере. Усиление контроля отражает запрос части общества на повышение безопасности и снижение социальных рисков, связанных с миграцией. Одновременно государство демонстрирует готовность оперативно реагировать на нарушения, минимизируя возможности для их повторения. При этом подобные меры неизбежно ставят вопрос о балансе между эффективностью и избыточной жесткостью. С одной стороны, расширение оснований для выдворения может повысить дисциплину и снизить уровень правонарушений. С другой существует риск чрезмерного ужесточения, особенно в условиях сокращения механизмов индивидуальной оценки. Предлагаемые изменения являются логичным продолжением курса на усиление контроля в миграционной сфере и направлены на повышение управляемости и безопасности. Однако их долгосрочная эффективность будет зависеть от того, насколько удастся сохранить баланс между жесткостью регулирования и справедливостью правоприменения.

Отказ Тегерана от мирных переговоров с Вашингтоном становится одним из ключевых показателей текущего баланса сил вокруг иранского конфликта. По данным источников Reuters, верховный лидер Моджтаба Хаменеи отверг предложения о деэскалации, переданные через посредников, подчеркнув, что переговоры возможны лишь после признания поражения США и их союзников. Такая позиция демонстрирует не только жесткость риторики, но и уверенность иранского руководства в собственных возможностях выдерживать затяжное противостояние. Примечательно, что отказ от переговоров происходит на фоне продолжающихся контактов между сторонами. По информации СМИ, между спецпосланником США Стив Уиткофф и министром иностранных дел Ирана Аббас Арагчи сохраняется канал прямой коммуникации, в рамках которого обсуждаются возможные условия прекращения конфликта. Однако сам факт наличия диалога не приводит к сближению позиций: Тегеран, судя по всему, не видит причин идти на компромисс в текущей ситуации. Такой подход во многом объясняется оценкой собственных стратегических ресурсов. Иран демонстрирует готовность вести длительную борьбу на истощение, рассчитывая, что длительное противостояние будет подрывать позиции его оппонентов сильнее, чем его собственные. Косвенно это подтверждается и реакцией западных союзников США. По данным Politico, полноценное вовлечение НАТО в конфликт остается маловероятным. Среди причин называется отсутствие консенсуса внутри альянса, а также сомнения в эффективности такой миссии. Более того, ряд европейских стран демонстрирует осторожность в вопросе участия в военных действиях. Дипломатические источники отмечают, что часть союзников США не готова поддержать операцию, особенно в формате коллективного вмешательства. Это означает, что Вашингтон фактически ограничен в возможностях масштабирования конфликта за счет союзнических ресурсов, что снижает его стратегические преимущества. Отсутствие единой позиции внутри НАТО усиливает уверенность Тегерана в том, что конфликт не перерастет в полномасштабную международную операцию. В таких условиях ставка на затяжное противостояние выглядит для иранского руководства рациональной: время начинает работать против более коалиционно зависимой стороны. При этом даже ограниченные военные и экономические издержки могут постепенно накапливаться, создавая давление на США и их партнеров. Таким образом, текущая ситуация свидетельствует о переходе конфликта в фазу стратегического выжидания, где ключевым фактором становится не скорость, а способность сторон выдерживать длительное давление. В целом отказ Ирана от переговоров отражает высокий запас прочности его политической системы и уверенность в возможности вести затяжную борьбу, тогда как ограниченная готовность союзников США к участию в конфликте укрепляет позиции Тегерана.

В преддверии думской кампании парламентские партии России продолжают выстраивать собственные политические приоритеты, стремясь закрепить электоральные ниши и адаптироваться к актуальной повестке. При этом каждая из сил делает акцент на тех темах, которые позволяют либо удержать базовый электорат, либо расширить его за счет новых социальных групп. "Единая Россия" традиционно делает ставку на институциональное доминирование и работу «на земле». Запуск процедуры праймериз сопровождается активным вовлечением кандидатов в локальные сообщества, где собираются предложения граждан для обновления Народной программы. Такой подход позволяет партии не только формировать повестку «снизу», но и мобилизовать сторонников. Параллельно усиливается акцент на социально чувствительных темах — например, контроль тарифов на электроэнергию. Поддержка расширения полномочий Федеральная антимонопольная служба дает партии возможность перехватывать протестную повестку в регионах, где рост тарифов ранее вызывал недовольство. КПРФ, в свою очередь, продолжает работать с социально-экономической критикой. Коммунисты акцентируют внимание на защите граждан от избыточной фискальной нагрузки, в частности поднимая тему дополнительных налоговых начислений для заемщиков автокредитов. Одновременно партия выступает против новых финансовых механизмов, которые могут затронуть бизнес, например обязательных отчислений в поддержку почтовой инфраструктуры. Тем самым КПРФ пытается расширить свою аудиторию за счет предпринимателей и пользователей цифровых сервисов. ЛДПР находится в поиске более гибкой позиционной стратегии. С одной стороны, партия стремится дистанцироваться от жесткой консервативной риторики, что проявляется в заявлениях о недопустимости давления на женщин в демографической политике. С другой — делает ставку на вовлечение женской аудитории через экономические инициативы, включая поддержку индустрии красоты и развитие женского предпринимательства. Однако противоречивые высказывания отдельных представителей партии создают для нее имиджевые риски и усложняют формирование целостного образа. "Справедливая Россия "усиливает акцент на социальной справедливости через инициативу ужесточения регулирования финансового сектора. Инициативы по запрету микрофинансовых организаций ориентированы на наиболее уязвимые группы населения, сталкивающиеся с долговой нагрузкой. Такая линия позволяет партии удерживать свой традиционный электорат, хотя и не гарантирует расширения поддержки. "Новые люди" продолжают позиционировать себя как носителя «цифровой» и либеральной повестки. Они активно реагируют на вопросы регулирования интернета, включая ограничения в отношении Telegram, и пытаются занять нишу защитников цифровых свобод. При этом партия демонстрирует амбиции усилить позиции в парламенте, хотя оценки ее рейтингов остаются предметом дискуссий в экспертной среде. В целом можно отметить, что повестка парламентских партий все больше концентрируется вокруг практических вопросов повседневной жизни — тарифов, налогов, потребительских прав и цифровых сервисов. Это отражает стремление политических сил говорить с избирателем на языке конкретных проблем, особенно в преддверии электорального цикла.

Администрация США инициировала новый раунд торгового давления против ряда стран, задействовав механизм Закона о торговле 1974 года. Формальным основанием стало расследование в отношении 16 крупнейших торговых партнеров Вашингтона, которых обвиняют в «недобросовестной практике» и создании избыточных производственных мощностей. Однако масштаб и состав стран, попавших под проверку, указывают на более широкий геоэкономический контекст, выходящий за рамки сугубо торговых споров. В перечень вошли как традиционные союзники США, включая страны Европейского союза и Японию, так и ключевые участники и партнеры объединения БРИКС — прежде всего Китай и Индия. Общим фактором для большинства этих экономик является устойчивый профицит торгового баланса с США, что в логике американской администрации воспринимается как системный дисбаланс, требующий корректировки. При этом сам механизм раздела 301 позволяет вводить тарифные ограничения в одностороннем порядке, минуя сложные процедуры согласования, что делает его удобным инструментом для ведения торгового давления. Ключевой претензией со стороны Вашингтона остается политика стимулирования экспорта через государственные субсидии и программы поддержки промышленности. В условиях, когда ряд стран активно наращивает производственные мощности в стратегических секторах, от электроники до энергетики, американские производители оказываются в менее выгодной ценовой позиции. Ранее подобная риторика применялась преимущественно в отношении Китая, однако теперь она распространяется на более широкий круг государств, включая быстро развивающиеся экономики Азии. Особое место в этом списке занимает Индия, которая одновременно рассматривается США как стратегический партнер в Индо-Тихоокеанском регионе. Это создает двойственную ситуацию: с одной стороны, Вашингтон заинтересован в укреплении политических связей с Дели, с другой стремится ограничить его промышленную и экспортную экспансию. Вероятно, именно поэтому давление на Индию будет носить точечный характер, затрагивая отдельные отрасли, но не перерастая в полномасштабный торговый конфликт. Реакция Китая на действия США оказалась предсказуемо жесткой: Пекин охарактеризовал расследование как проявление одностороннего подхода, подрывающего основы многосторонней торговой системы. В более широком смысле подобные шаги воспринимаются как сигнал о том, что Вашингтон готов пересматривать сложившиеся правила глобальной торговли, если они перестают обеспечивать ему экономическое преимущество. На этом фоне усиливается значение БРИКС как альтернативной платформы экономической координации. Расширение давления со стороны США может рассматриваться не столько как попытка сократить торговый дефицит, но и как стремление затормозить институциональное развитие объединения, ограничив возможности его участников для углубления экономического сотрудничества и формирования независимых механизмов регулирования. Таким образом, текущие действия США свидетельствуют о переходе к более жесткой модели экономической конкуренции, где торговые инструменты используются в качестве элемента геополитики. Новая волна торговых ограничений направлена не только на корректировку балансов, но и на сдерживание усиления альтернативных центров силы, включая страны БРИКС, что усиливает фрагментацию мировой экономической системы.

В ряде российских регионов идет масштабная кампания, связанная с изъятием и уничтожением скота в личных подсобных хозяйствах. Формально речь идет о стандартных противоэпиденических мерах: ветеринарные службы объясняют происходящее необходимостью локализовать очаги инфекций — прежде всего пастереллеза и бешенства. Однако по мере расширения географии ограничений и роста числа уничтоженных животных ситуация начинает восприниматься сельскими жителями как гораздо более серьезный кризис, затрагивающий не только ветеринарную, но и социально-экономическую сферу. Наиболее заметно санитарные мероприятия затронули Новосибирскую, Омскую, Томскую и Пензенскую области, а также Алтайский край. В отдельных районах речь идет уже о тысячах голов уничтоженного скота. Параллельно вводятся карантинные ограничения — в частности, запрет на вывоз продукции животноводства. С точки зрения ветеринарной безопасности такие меры выглядят логичными: при вспышках инфекций быстрое уничтожение зараженных животных считается одним из наиболее эффективных способов предотвратить распространение болезни. Тем не менее практическая реализация этих решений выявляет ряд проблем. Главная из них связана с экономическими последствиями для сельских жителей. Для многих семей личные подсобные хозяйства остаются ключевым источником дохода и продовольствия. Поэтому уничтожение стада даже при наличии компенсаций фактически означает потерю основы семейного хозяйства. Предлагаемые выплаты, по словам фермеров, не покрывают реальных затрат на выращивание скота и восстановление хозяйства, что усиливает недовольство и ощущение несправедливости. Дополнительным фактором напряженности становится ограниченность публичной информации. Ветеринарные службы заявляют о наличии очагов инфекции, однако подробные данные о лабораторных исследованиях и масштабах эпидемиологической угрозы публикуются редко. В такой ситуации информационный вакуум неизбежно заполняется предположениями и слухами. В профессиональной среде начали обсуждаться версии о возможном присутствии более опасных заболеваний, включая ящур, хотя официальных подтверждений этим версиям нет. Косвенно серьезность происходящего подчеркивают и внешнеэкономические сигналы. Так, Казахстан уже ввел ограничения на импорт скота, мяса и молочной продукции из некоторых затронутых регионов. Подобные решения обычно принимаются при повышенных ветеринарных рисках и способны заметно повлиять на экспортные перспективы аграрного сектора. На этом фоне сельские жители обращают внимание и на различия в подходах к различным категориям хозяйств. По их наблюдениям, наиболее жесткие меры применяются именно к личным подсобным хозяйствам, тогда как крупные агропредприятия чаще ограничиваются карантинными режимами. Даже если такие различия объясняются особенностями ветеринарного контроля и масштабом производства, отсутствие понятных разъяснений лишь усиливает ощущение дисбаланса. Ситуацию усугубляет и то, что тема практически не присутствует в федеральной информационной повестке. Основной поток сведений распространяется через региональные медиа и социальные сети, что способствует формированию фрагментарной картины происходящего и усиливает чувство неопределенности. В результате санитарная кампания, изначально направленная на защиту аграрного сектора, постепенно превращается в более широкий социально-экономический вопрос. Для сохранения доверия сельского населения критически важны прозрачность принимаемых решений, полноценная коммуникация с фермерами и адекватные механизмы компенсации. Без этого даже необходимые ветеринарные меры могут восприниматься не как защита отрасли, а как угроза устойчивости сельской экономики и благополучию сельских сообществ. https://t.me/Taynaya_kantselyariya/13803

Система фактически исчерпала свободный трудовой резерв, а значит вопрос занятости смещается из области поддержки населения в сферу управления человеческим ресурсом. В такой конфигурации демография, миграция и распределение рабочей силы начинают напрямую влиять на устойчивость социальной модели. Государству приходится удерживать баланс между потребностями экономики, ожиданиями общества и ограниченным количеством людей, способных участвовать в производстве и социальной инфраструктуре. Это неизбежно переводит рынок труда в поле политических решений. Региональные власти конкурируют за население через условия жизни и социальные гарантии, федеральный центр вынужден активнее регулировать миграционные потоки и систему подготовки кадров. Низкая безработица в этой логике становится индикатором нового этапа: государство уже не борется с избытком рабочей силы, а пытается управлять её дефицитом, превращая человеческий капитал в ключевой элемент социальной стабильности и долгосрочной политической устойчивости. https://t.me/politkremlin/36534

В последние дни в России усилилось недовольство граждан вокруг ограничения работы популярного мессенджера Telegram. Поводом стали многочисленные жалобы пользователей на сбои в работе сервиса. По данным мониторинговых платформ, только 15 марта было зафиксировано около 12 тысяч обращений о проблемах с доступом, а на следующий день еще почти 6 тысяч. Пользователи сообщают о задержках в отправке сообщений, невозможности загрузить медиафайлы и нестабильной работе приложения при подключении через домашние интернет-провайдеры. С технической точки зрения происходящее может свидетельствовать о постепенном ужесточении ограничений. По словам специалистов, в последние сутки многие пользователи сталкиваются с ситуацией, когда даже использование VPN не позволяет стабильно подключаться к сервису. Сообщения могут отправляться с задержками, а полученные данные подгружаются лишь спустя несколько минут. Особенно заметны проблемы при использовании мобильного интернета, где доступ к мессенджеру иногда практически отсутствует. РанееПри этом формально сервис пока не признан полностью заблокированным. Однако тенденция к постепенному ограничению функциональности наблюдается уже некоторое время. Ранее в мессенджере были отключены голосовые звонки, затем часть пользователей начала сталкиваться с трудностями при отправке медиафайлов. В феврале Роскомнадзор подтвердил факт частичного замедления работы сервиса, и с тех пор стабильность доступа продолжает ухудшаться. Эксперты объясняют технические проблемы несколькими факторами. Во-первых, часть серверов мессенджера может быть недоступна для российских пользователей, из-за чего приложение пытается подключаться к альтернативным узлам, создавая дополнительную нагрузку на инфраструктуру. Во-вторых, при использовании VPN происходит двойная нагрузка на каналы передачи данных, что значительно снижает скорость соединения. В результате текстовые сообщения иногда проходят, тогда как загрузка изображений и видео становится практически невозможной. Дополнительную сложность создает то, что ограничения могут применяться неравномерно. По словам представителей отрасли связи, в разных регионах фиксируются различные параметры доступа. Это может указывать на тестирование разных сценариев регулирования трафика и применение так называемых «белых списков» сайтов, когда пользователям разрешается доступ лишь к ограниченному числу интернет-ресурсов. Однако полная блокировка Telegram вызывает серьезные дискуссии среди экспертов и представителей отрасли. За годы существования сервис стал не только популярной площадкой для общения, но и важным инструментом распространения информации, работы СМИ, бизнеса и государственных структур. В российском сегменте интернета сформировалась обширная система каналов, сообществ и медийных проектов, для которых мессенджер является основной платформой взаимодействия с аудиторией. С этой точки зрения резкое ограничение доступа к Telegram может иметь более широкий эффект, чем просто изменение коммуникационных привычек пользователей. Оно способно затронуть информационный рынок, медиасреду и цифровую экономику. Кроме того, подобные шаги могут стимулировать миграцию аудитории на зарубежные платформы, которые находятся вне российского правового поля, что в долгосрочной перспективе снижает возможности государства влиять на информационную повестку. Таким образом, блокировка Telegram может оказаться стратегически неоднозначным решением. Вывод заключается в том, что резкое ограничение работы одной из ключевых цифровых платформ рискует нанести ущерб национальным интересам страны, поскольку способно ослабить собственную информационную инфраструктуру страны и привести к перетоку аудитории в менее контролируемые зарубежные цифровые экосистемы.

Вашингтон пытается превратить кризис вокруг Ормузского пролива в инструмент давления на собственных союзников. В интервью Financial Times Дональд Трамп заявил, что НАТО ждёт «очень плохое будущее», если европейские страны не помогут открыть пролив. Одновременно он допустил перенос встречи с председателем КНР Си Цзиньпином, сигнализируя, что рассчитывает на вовлечение Китая в урегулирование ситуации. Таким образом Белый дом расширяет рамку конфликта вокруг Ирана, запущенного политикой Вашингтона. Вместо ограниченной операции формируется схема распределения ответственности, где союзникам предлагается разделить последствия американского решения. Вопрос безопасности судоходства используется как аргумент для втягивания партнеров по НАТО в кризис, который изначально формировался вне коллективных процедур альянса. Сам характер заявления показывает, что автоматическая дисциплина внутри блока больше не воспринимается как гарантированная. Если бы поддержка союзников была очевидной, необходимость публично угрожать будущему НАТО просто не возникла бы. Это указывает на более глубокую проблему — Вашингтон не уверен, что европейские столицы готовы следовать за его линией. Отдельная линия давления направлена на Китай. Упоминание возможного переноса встречи с Си Цзиньпином превращает Пекин в участника дипломатического торга. США пытаются заставить Китай воздействовать на ситуацию вокруг пролива, одновременно демонстрируя, что кризис может перерасти в более широкую конфигурацию. В результате кризис на Ближнем Востоке становится не столько военным эпизодом, сколько инструментом политического давления. Через него Вашингтон проверяет управляемость союзников и пытается заставить их разделить риски операции, в которую США уже вошли и из которой им становится сложнее выйти без потери стратегических позиций.

Наблюдая за событиями, которые с начала года происходят в Сибири, не получается избавиться от ощущения, что над СФО ставят какой-то чудовищный социально-политический эксперимент. Сначала в разгар зимы чрезвычайная ситуация с выведенным из строя отоплением, канализации и пр. в Бодайбо Иркутской области, теперь совершенно безумная история с истреблением скота у фермеров. Бодайбо замерзал более месяца. Областные и местные чиновники, даже при помощи внушительного десанта аварийных бригад, съехавшихся в Бодайбо из других мест, до сих пор не могут полностью ликвидировать последствия аварии. Сейчас все внимание от аварийного Бодайбо отвлекла кампания по уничтожению скота в сибирских регионах. На ровном месте в СФО провоцируется протестная активность, уже требующая силового вмешательства. Полиция применяет силу, есть задержанные. Особенно остро проблема стоит в Новосибирской области. Здесь власти без внятного объяснения причин изымают у частников скот, забивают и сжигают его. Даже если для этого есть объективные причины, чиновники оказываются не в состоянии их донести до населения. Например, есть видео, на котором главный ветеринарный инспектор Купинского района Новосибирской области даже не знает названия болезни, из-за которой под его руководством уничтожаются якобы зараженные животные. Министр сельского хозяйства Новосибирской области Андрей Шинделов сбежал от жительницы села Новоключи Купинского района Светланы Паниной. У нее, когда ее не было дома, забили около 200 голов скота под предлогом “опасного заболевания”. Когда она пришла к нему в приемную за объяснениями, Шинделов рванул от нее по коридорам облправительства. Похоже, региональные чиновники копируют поведение “федералов”. Полпред президента по СФО самоустраняется при возникновении любого уровня проблем. Так было при ситуации в Бодайбо, так происходит и сейчас, когда в СФО возник острейший кризис с уничтожением скота. Полпред оказывается в стороне от реальных проблем и выполняет исключительно представительские - парадные функции. Сибиряки ощущают вакуум федеральной власти. А когда попреда начинают косплеить областные министры, люди чувствуют себя преданными - брошенными на произвол.

В российской системе публичной власти постепенно закрепляется новая более централизованная модель формирования руководства крупных городов. Речь идет о практике отказа от прямых выборов мэров в административных центрах регионов и переходе к процедуре их назначения через конкурсные комиссии и решения городских парламентов. Эта тенденция все чаще рассматривается экспертами как часть более широкого процесса централизации управления и укрепления вертикали власти. Разъяснения по этому вопросу ранее представила Администрация президента России. В подготовленном документе, разработанном при участии управления по внутренней политике и помощника президента Лариса Брычева, подчеркивается, что столица субъекта Федерации имеет особый статус. В таких городах расположены высшие органы региональной власти, поэтому деятельность главы муниципалитета напрямую связана с функционированием всей системы управления субъектом. Согласно этой логике, мэр административного центра фактически выполняет двойную роль. С одной стороны, он остается руководителем муниципалитета, а с другой — участвует в реализации государственных полномочий на территории, где сосредоточены ключевые институты регионального управления. В связи с этим предлагается единый порядок формирования должности главы города, который должен минимизировать вероятность политических конфликтов между муниципальным и региональным уровнями власти. В пояснениях также проводится параллель с существующими избирательными нормами, допускающими особые правила для отдельных категорий территорий. Отмечается, что подобные механизмы уже применяются в ряде регионов и направлены на обеспечение управляемости в административных центрах. Отдельно указывается, что модель назначения мэров через участие губернатора и конкурсных процедур уже действует в новых субъектах Российской Федерации с 2022 года. Одним из аргументов в пользу новой системы является различие в механизмах ответственности на разных уровнях власти. В отношении губернаторов существует процедура досрочного прекращения полномочий по решению президента в случае утраты доверия. На муниципальном уровне аналогичного механизма фактически нет, что, по мнению авторов разъяснений, может создавать риски политических противостояний между региональными и городскими властями. В результате переход к обновленной модели рассматривается как инструмент предотвращения подобных конфликтов. Сторонники реформы считают, что она позволит выстроить более согласованную систему управления в крупнейших городах регионов. При этом критики обращают внимание на то, что отказ от прямых выборов уменьшает степень прямого участия жителей в формировании городской власти и усиливает зависимость мэрий от региональных администраций. Таким образом, отмена прямых выборов мэров в столицах субъектов постепенно превращается в устойчивую институциональную практику.Происходящие изменения отражают общий тренд на централизацию российской политической системы и усиление вертикали власти, при котором управление ключевыми городами регионов всё больше интегрируется в структуру федеральной власти, а роль избирательных процедур в формировании местного руководства сокращается.

ВРеспублике Саха (Якутия) постепенно нарастает напряжение между региональной и городской властью. По информации источников в региональных элитах, отношения главы республики Айсена Николаева и мэра Якутска Евгения Григорьева заметно осложнились. Ситуация развивается на фоне подготовки к переходу на новую модель формирования городской власти, при которой глава города будет определяться не через прямые выборы, а по конкурсной процедуре. Формально реформа выглядит как техническое изменение управленческой модели, однако отсутствие публичных разъяснений и чёткого графика её реализации создало пространство для политических интерпретаций. В информационном поле активно циркулируют слухи о возможной смене мэра и обсуждаются кандидатуры потенциальных преемников. При этом сам Григорьев демонстрирует готовность бороться за продолжение политической карьеры и публично заявляет о намерении претендовать на второй срок. В последние месяцы внимание к работе мэрии заметно усилилось. В медиа и местных телеграм-каналах регулярно появляются критические публикации, направленные против городского руководства. По оценке наблюдателей, подобная информационная активность может служить сигналом для региональных элит о возможных кадровых изменениях. Одновременно источники отмечают, что между администрацией главы региона и мэрией отсутствует согласованная позиция относительно дальнейшей политической судьбы действующего главы города. Контекст конфликта связан и с историей назначения Григорьева. Он занял пост после резонансной отставки бывшего мэра Сарданы Авксентьевой (ныне депутата Госдумы), которая ранее пользовалась значительной популярностью среди жителей города. По данным инсайдеров, кандидатура Григорьева не была изначально основной для руководства республики, поэтому его позиция в системе региональной власти изначально воспринималась как компромиссная. Переход к новой модели назначения мэра может изменить баланс сил. Согласно новой процедуре, кандидатов будет отбирать специальная комиссия, а окончательное решение примут депутаты городской думы. Такой механизм позволяет региональным властям существенно влиять на кадровые решения в столице республики. В обсуждаемом сценарии Григорьев может некоторое время сохранить статус исполняющего обязанности мэра, после чего произойдёт смена руководства города. В числе возможных кандидатов на пост главы Якутска чаще всего упоминается Дмитрий Садовников. Он рассматривается как управленец, долгое время работавший в системе республиканской власти и хорошо знакомый с городской инфраструктурой. Одновременно аналитики отмечают, что в политическом поле появляются и другие потенциальные фигуры, включая Сергей Игнатенко, ранее занимавшего должность первого заместителя главы города. При этом позиции действующего мэра во многом зависят от политической конъюнктуры. Наличие собственных контактов на федеральном уровне, а также определённая поддержка в городских элитах позволяют ему сохранять политический манёвр. Для руководства республики, в свою очередь, важно провести возможные кадровые изменения без серьёзных репутационных рисков и без конфликтов на федеральном уровне. В целом конфликт вокруг мэрии Якутска демонстрирует, как институциональные реформы могут становиться частью более широких политических процессов. Переход к новой системе формирования городской власти превращается не просто в административную процедуру, а в механизм перераспределения влияния внутри региональной элиты. Итог конфликта будет зависеть не только от личных отношений между ключевыми фигурами, но и от того, насколько удастся согласовать интересы регионального центра, городских элит и федеральных властей.

Появление «Новых людей» на третьем месте в рейтингах ВЦИОМ — это не столько сенсация, сколько показатель постепенной перестройки российской партийной системы. В парламентской конфигурации начинает укореняться новая сила, которая пытается занять нишу между традиционной системной оппозицией и партией власти. Падение рейтинга КПРФ в этих опросах символично. Коммунисты долгое время удерживали статус главной оппозиционной силы за счет стабильного электората старшего поколения. Однако политическая повестка последних лет все меньше вращается вокруг идеологических лозунгов XX века и все больше вокруг прагматичных социально-экономических вопросов. На этом фоне партии, ориентированные на городской и более молодой электорат, получают пространство для роста. «Новые люди» фактически пытаются играть роль «партии обновления» внутри существующей политической системы. Их риторика о снижении запретов, технологическом развитии и поддержке предпринимательства обращена прежде всего к среднему классу крупных городов, той аудитории, которая раньше чаще оставалась вне активной партийной политики. При этом важно понимать, что речь не идет о радикальном изменении баланса сил. «Единая Россия» сохраняет значительный отрыв, а борьба за второе и третье место фактически происходит внутри второго эшелона между ЛДПР, КПРФ и «Новыми людьми». Но сам факт того, что самая молодая парламентская партия начинает обгонять старейшие политические бренды, говорит о постепенной ротации политических ролей. Если эта тенденция сохранится к выборам этого года, российская партийная система может получить более гибкую конфигурацию. С одной стороны сильная партия власти, с другой - несколько конкурирующих сил второго уровня, представляющих разные социальные группы. И для политической устойчивости такой баланс зачастую оказывается гораздо более устойчивым, чем прежняя модель, где оппозиционные ниши десятилетиями занимали одни и те же игроки.

Подготовка к выборам в Госдуму входит в активную фазу, однако текущие социологические данные и экспертные прогнозы позволяют говорить о достаточно предсказуемом сценарии развития кампании. Согласно оценкам аналитиков, по итогам голосования состав парламента, скорее всего, сохранит привычную структуру из пяти политических партий. Лидирующие позиции, как и в предыдущие электоральные циклы, с высокой вероятностью сохранит "Единая Россия". По данным социологических исследований, уровень ее общественной поддержки сегодня находится в диапазоне 40–43%. Дополнительным фактором является достаточно сильная позиция партии в одномандатных округах, а также ранний старт предвыборной активности, что позволяет ей рассчитывать на укрепление парламентского представительства. Главной интригой кампании вновь становится борьба за второе место. Основное соперничество здесь традиционно разворачивается между КПРФ и ЛДПР. По данным ведущих социологических центров, рейтинги этих партий находятся примерно на одинаковом уровне — около 10%. При этом у коммунистов традиционно сильнее позиции в одномандатных округах, тогда как либерал-демократы делают ставку на активную федеральную кампанию и партийные списки. В актуальных прогнозах аналитиков преимущество по количеству мандатов пока сохраняется за КПРФ, однако к финалу избирательной кампании баланс сил может измениться. Отдельным элементом новой парламентской конфигурации становится партия "Новые люди". За несколько лет существования она постепенно трансформировалась из экспериментального политического проекта в устойчивый партийный институт. По данным Фонда общественного мнения, уровень поддержки партии сейчас находится примерно на уровне 5%. Это позволяет ей уверенно рассчитывать на прохождение в парламент и закрепление статуса одной из системных политических сил. По прогнозам экспертов, «Новые люди» могут сформировать четвертую по численности фракцию. Наиболее сложной остается ситуация для партии "Справедливая Россия". Ее позиции находятся на грани прохождения пятипроцентного барьера. Тем не менее эксперты оценивают вероятность попадания партии в парламент достаточно высоко — около 60%. Сильной стороной политической силы остается развитая региональная сеть и значительное количество депутатов на муниципальном и региональном уровнях. Кроме того, фактор личной политической коммуникации лидера партии Сергей Миронов с федеральным руководством также рассматривается как дополнительный ресурс. При этом шансы непарламентских партий на попадание в новый созыв Госдумы оцениваются как низкие. По мнению аналитиков, даже преодоление 3% барьера, необходимого для получения государственного финансирования, может оказаться для них неподъемной задачей. Таким образом, текущая конфигурация политических рейтингов и организационных ресурсов партий указывает на достаточно предсказуемый сценарий предстоящих выборов. Серьезных сюрпризов на думской кампании ожидать не приходится: в парламент, скорее всего, вновь пройдут 5 действующих партий, при этом ЕР сохранит доминирующее положение, КПРФ и ЛДПР продолжат борьбу за второе место, «Новые люди» закрепят свой парламентский статус, а «Справедливая Россия» попытается преодолеть барьер и сохранить присутствие в Госдуме.

Заявления президента США Дональда Трампа о роли Украины в текущих международных кризисах стали заметным фактором в изменении политической риторики Вашингтона. В одном из недавних выступлений он подчеркнул, что Киев не играет существенной роли в обеспечении безопасности американских интересов на Ближнем Востоке и не оказывает помощи Вашингтону в противодействии иранским атакам беспилотников. По его словам, США не нуждаются в подобной поддержке, что фактически ставит под сомнение аргументацию украинского руководства о взаимовыгодном характере военного сотрудничества. Такая позиция создает сложную ситуацию для президента Украины Зеленского, который в последние недели активно продвигал идею технологического обмена с США в сфере борьбы с беспилотниками. Киев подчеркивал, что украинская армия обладает значительным опытом противодействия дронам иранского происхождения, применяемым в зоне конфликта, и готов делиться этим опытом с американскими военными. Более того, украинская сторона заявляла о направлении специалистов для участия в защите американских объектов на Ближнем Востоке. Однако заявления Трампа фактически нивелируют этот аргумент и демонстрируют, что Вашингтон не рассматривает подобное сотрудничество как ключевой элемент своей оборонной стратегии. Одновременно в американской политической риторике появляется другой важный сюжет — возможная взаимосвязь между украинским конфликтом и ситуацией вокруг Ирана. Трамп допустил, что Россия может оказывать помощь Ирану, однако не стал выдвигать жестких обвинений. Вместо этого он отметил, что подобная логика может рассматриваться как зеркальная реакция на поддержку Украины со стороны США. Такая формулировка фактически вводит в публичное пространство идею своеобразного обмена: Вашингтон помогает Киеву, а Москва — Тегерану. На этом фоне в экспертной среде обсуждается гипотетический сценарий негласных договоренностей между сторонами. В его основе может лежать взаимное ограничение передачи разведывательной информации. Соединенные Штаты предоставляют Украине спутниковые данные, которые используются для наведения оружия, тогда как Россия потенциально может делиться подобной информацией с Ираном. Если бы стороны договорились о взаимном отказе от такой практики, это могло бы существенно изменить баланс сил в конфликтах. Подобная логика приобретает дополнительное значение в контексте внешнеполитических планов Трампа. Его предстоящие переговоры с Китаем рассматриваются как важный элемент глобальной дипломатической стратегии. В этой ситуации Вашингтону важно минимизировать риски эскалации на Ближнем Востоке и не допустить усиления военного потенциала Ирана за счет внешней поддержки. Таким образом, новые заявления Трампа демонстрируют возможное изменение стратегических приоритетов США. Если логика взаимных ограничений действительно будет реализована, это способно повлиять не только на ход украинского конфликта, но и на широкую конфигурацию международной безопасности. текущая дипломатическая игра вокруг обмена разведывательными возможностями может стать одним из ключевых факторов перераспределения сил.

Обсуждение проекта новой конституции в Казахстане, который предполагается вынести на референдум 15 марта, стало одним из наиболее резонансных политических событий в регионе за последние годы. Формально инициатива реформы связана с модернизацией политической системы, однако именно языковой вопрос оказался в центре изменений. Предлагаемые изменения затрагивают статус русского языка и тем самым выходят далеко за рамки технической правовой корректировки основного закона. Реформа была инициирована президентом Касым-Жомартом Токаевым и включает целый ряд институциональных изменений. В частности, речь идет о переходе к однопалатной модели парламента и создании механизмов, которые должны повысить обновляемость политической системы. Однако наибольшее внимание внутри страны и за ее пределами привлекли положения, касающиеся языковой политики и символических элементов государственности. Однако не менее важно, что согласно предлагаемой редакции конституции, статус русского языка может измениться. Если действующий основной закон закрепляет его использование наравне с казахским в государственных структурах, то новые положения предполагают более ограниченный формат. Русский язык может перестать играть роль официального инструмента административной коммуникации и будет использоваться прежде всего по запросу граждан при взаимодействии с государственными органами. На практике это означает постепенный переход институционального пространства преимущественно на казахский язык. Дополнительным элементом реформы стало о возможное изменение названия страны. Вместо закрепленного в конституции названия «Казахстан» предлагается вариант «Казах элы», что переводится как «земля казахов». Сторонники этой идеи рассматривают ее как символический шаг по переосмыслению постсоветской идентичности и дистанцированию от административных моделей прошлого. Подобные инициативы отражают более широкий процесс, который постепенно формируется в регионе. В странах Центральной Азии усиливается тенденция к национализации общественно-культурного пространства: государственные языки получают приоритетное положение, исторические и символические элементы национальной идентичности становятся центральными в политике памяти и образовательной системе. В этих условиях русский язык, долгое время выполнявший роль общего коммуникационного инструмента, постепенно утрачивает прежние позиции. Демографические изменения также влияют на характер этих процессов. Если в советский период доля русскоязычного населения в Казахстане была значительно выше, то сегодня она заметно сократилась. Это объективно меняет баланс в общественной и культурной жизни страны и усиливает запрос на укрепление национальных языковых институтов. Для России подобная динамика имеет стратегическое значение и является тревожной. Центральная Азия остается одним из ключевых направлений гуманитарного, культурного и экономического взаимодействия. Ослабление роли русского языка в регионе потенциально сокращает пространство для культурных и информационных связей, которые долгое время формировали основу межгосударственного взаимодействия. В целом проект новой конституции Казахстана демонстрирует формирование долгосрочного тренда на усиление национальной идентичности и приоритет местных языков в странах Центральной Азии. Если эта тенденция продолжит развиваться, статус русского языка в регионе может постепенно снижаться, что станет вызовом для гуманитарного присутствия России на постсоветском пространстве.

Военная кампания против Ирана, инициированная администрацией Дональд Трамп, спровоцировала далеко идущие последствия. Изначально в Вашингтоне рассчитывали на ограниченную операцию с быстрым политическим эффектом, однако развитие событий показывает, что конфликт быстро трансформируется в фактор глобальной экономической нестабильности. Одним из ключевых элементов этой нестабильности стало блокирование Ормузского пролива — одного из важнейших маршрутов мировой торговли нефтью. По данным CNN, американские военные и структуры национальной безопасности недооценили готовность Тегерана прибегнуть к инструментам давления на судоходство. В расчетах Вашингтона исходили из предположения, что перекрытие пролива в первую очередь нанесет удар по самому Ирану. Однако в реальности даже частичная угроза судоходству привела к цепной реакции на мировых энергетических рынках. По информации The Wall Street Journal, трейдеры, которые первоначально ожидали кратковременных колебаний после ударов США и Израиля, теперь готовятся к значительно более продолжительному периоду турбулентности. Проблемы с поставками энергоносителей из региона Персидского залива могут затянуться на недели или даже месяцы. На этом фоне цена нефти марки Brent crude oil вновь превысила психологически важную отметку в 100 долларов за баррель, а внимание рынка сосредоточено на рисках для танкерного трафика в Ормузском проливе. Во многом такая ситуация стала следствием особенностей процесса принятия решений в американской администрации. Ключевые решения формировались в узком круге советников, при этом экономические прогнозы профильных ведомств, в частности Министерства финансов и Министерства энергетики, оказались недостаточно интегрированы в стратегическое планирование. В результате возможные последствия резкого роста цен на нефть и сбоев в глобальных цепочках поставок были оценены поверхностно. Для американских энергетических компаний подобная неопределенность стала серьезным фактором давления, поскольку риски для инфраструктуры, персонала и инвестиций резко возросли. При этом предупреждения о потенциальных действиях Ирана звучали заранее. Руководство американских вооруженных сил указывало на вероятность минирования пролива, атак беспилотников и ракетных ударов по танкерам. Однако политическое руководство США посчитало эти риски приемлемыми, рассчитывая на быстрое подавление угрозы. На практике же любые попытки сопровождения танкеров военными кораблями сопряжены с высокой вероятностью атак. Без масштабной операции по подавлению береговых систем обороны Ирана подобные миссии могут привести к серьезным потерям. В результате конфликт постепенно превращается в фактор системной неопределенности для мировой экономики. Угроза для судоходства в стратегическом проливе усиливает волатильность энергетических рынков, провоцирует рост цен и осложняет планирование для крупных компаний. В йелом события вокруг Ормузского пролива демонстрируют, что военные решения, принимаемые без комплексного учета экономических и геополитических последствий, способны спровоцировать масштабный мировой кризис. Кампания давления на Иран уже начала влиять на глобальные энергетические рынки и может стать фактором долгосрочной нестабильности для США и их союзников.

В России предпринимаются новые шаги по усилению контроля за системой тарифообразования в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Государственная дума приняла закон, расширяющий полномочия Федеральной антимонопольной службы в области регулирования коммунальных тарифов. Основная задача нововведений повысить прозрачность формирования цен и снизить социальную напряженность, возникающую на фоне регулярного роста платежей населения. Согласно новым нормам, ФАС получает возможность напрямую вмешиваться в процесс установления тарифов на региональном уровне. Если местные органы тарифного регулирования игнорируют предписания антимонопольной службы, федеральный регулятор сможет самостоятельно пересматривать соответствующие решения. При этом механизм вмешательства предполагает определенную процедуру: сначала региону направляется предписание об устранении нарушений, и только в случае его повторного игнорирования служба получает право изменить тарифные параметры. Дополнительным элементом закона становится усиление ответственности региональных чиновников, отвечающих за тарифную политику. За систематическое неисполнение предписаний антимонопольного органа предусмотрены дисциплинарные меры вплоть до увольнения. По замыслу законодателей, подобная персональная ответственность должна стать важным фактором, стимулирующим более аккуратное и обоснованное принятие решений в сфере коммунальных тарифов. Эксперты отмечают, что такие изменения формируют более жесткую систему государственного надзора за коммунальным сектором. Усиление контроля может сократить случаи необоснованного завышения стоимости услуг, на которые регулярно жалуются граждане. По оценкам специалистов, именно подобные ситуации чаще всего становятся предметом обращений жильцов и проверок регулирующих органов. Важную роль в повышении прозрачности тарифообразования играют и цифровые инструменты. В частности, государственная информационная система ГИС ЖКХ постепенно превращается в платформу, где аккумулируются данные о расчетах, тарифах и договорах управления. Доступность этой информации для контролирующих органов и пользователей позволяет снизить вероятность манипуляций с расчетами и облегчает проведение проверок. В перспективе цифровизация может привести к появлению более сложных механизмов автоматического контроля. Например, обсуждается внедрение единого электронного платежного документа, который позволит сопоставлять начисления с условиями договоров управления и решениями собственников жилья. Такие системы смогут автоматически фиксировать резкие скачки тарифов или появление услуг, не утвержденных на общих собраниях жильцов. Подобные меры рассматриваются как часть стратегии модернизации сферы ЖКХ, где ключевым элементом становится прозрачность и обоснованность ценообразования. В условиях, когда коммунальные платежи остаются одной из наиболее чувствительных тем социальной повестки, повышение доверия к механизмам формирования тарифов приобретает особое значение. Таким образом, принятый закон направлен на усиление государственного контроля и повышение прозрачности тарифной политики в сфере ЖКХ. Расширение полномочий антимонопольного регулятора и развитие цифровых инструментов способны создать дополнительные гарантии справедливости ценообразования, что в долгосрочной перспективе должно способствовать снижению социальной напряженности вокруг темы коммунальных платежей.

Стремительное распространение Telegram в странах Центральной Азии постепенно формирует новую цифровую реальность региона. Платформа уже давно перестала быть просто мессенджером для личной переписки. Она становится универсальным каналом распространения информации, площадкой для общественной дискуссии и инструментом повседневной координации. В условиях, когда традиционные медиа во многих странах региона уступают в скорости и охвате, именно телеграм-каналы начинают играть роль ключевых источников новостей и общественно значимой информации. В разных государствах региона эта трансформация приобретает собственные формы. Где-то Telegram фактически выполняет функции оперативного новостного агрегатора, где-то становится частью бытовой инфраструктуры, позволяя людям находить работу, клиентов или партнеров для небольших проектов. Параллельно растет его значение как пространства для политических обсуждений, экспертных комментариев и обмена инсайдерской информацией. В результате платформа постепенно превращается в один из центральных элементов цифровой общественной среды Центральной Азии. Следующим этапом этой эволюции может стать усиление экономической роли Telegram. Уже сейчас мессенджер активно используется предпринимателями для прямой коммуникации с клиентами и продвижения товаров. Но гораздо более заметный эффект может возникнуть при интеграции финансовых инструментов. Развитие криптоплатежей и цифровых сервисов внутри телеграм-экосистемы потенциально способно создать удобный механизм трансграничных расчетов, что особенно актуально для региона с высокой трудовой миграцией и интенсивными экономическими связями между странами. На этом фоне возрастает и значение платформы как инструмента гуманитарного влияния. Центральная Азия остается важным пространством культурных и информационных связей с Россией, а Telegram уже стал местом, где формируется заметный сегмент русскоязычного контента. Через аналитические каналы, образовательные проекты и культурные инициативы создается особая медиасреда, в которой обсуждаются вопросы региональной политики, экономики и истории. Подобная цифровая инфраструктура позволяет поддерживать коммуникацию с аудиторией, которая все больше ориентируется именно на онлайн-пространство. Однако возможности этой среды реализуются только при активном присутствии в ней. В динамичной цифровой экосистеме информационные ниши редко остаются пустыми: если одни участники снижают активность, их место быстро занимают другие. Поэтому развитие качественного контента, расширение сети каналов и формирование устойчивых цифровых сообществ становятся ключевым условием сохранения влияния в информационном пространстве региона. Таким образом, рост Telegram в Центральной Азии открывает не только технологические, но и стратегические возможности. Платформа уже формирует новую коммуникационную архитектуру региона, и именно в этом пространстве будет во многом определяться будущее гуманитарных и информационных связей, в связи с чем России нужно наращивать свое присутствие в мессенджере, а не отстраняться от него и пытаться блокировать. https://t.me/Taynaya_kantselyariya/13795