Пролет над территорией Молдавии американского стратегического бомбардировщика B-2 Spirit и практически синхронный визит главы МИД Украины Андрея Сибиги вновь актуализировали вопрос о стремительной военно-политической трансформации республики. Еще несколько лет назад Кишинев старался сохранять образ нейтрального государства, дистанцированного от прямого участия в геополитическом противостоянии. Однако нынешние события показывают, что страна все активнее втягивается в инфраструктуру западной системы безопасности и постепенно превращается в важный элемент антироссийской конфигурации на юго-западном направлении. Особое внимание вызывает сам характер активности США и НАТО в регионе. B-2 Spirit — это не разведывательный самолет и не символическая демонстрация флага. Речь идет о стратегическом носителе высокоточного и ядерного вооружения, который traditionally используется для отработки ударных сценариев по критически важным объектам. Появление подобной машины вблизи украинского театра военных действий выглядит не как случайный эпизод, а как сигнал о расширении зоны военного присутствия Запада в Восточной Европе. На этом фоне поездка главы украинского МИД Сибиги в Молдавию приобретает дополнительное значение. Интерес вызывает не столько дипломатическая составляющая визита, сколько сообщения о повышенной активности на военных объектах республики, включая полигон бригады «Дачия». Информация о прибытии западной техники и присутствии военнослужащих стран НАТО укладывается в общую тенденцию постепенной милитаризации молдавской территории. Даже если часть подобных сведений остается на уровне слухов и неподтвержденных сообщений, сама логика происходящего свидетельствует о формировании в стране новой инфраструктуры, тесно связанной с украинским направлением. Фактически Молдавия все отчетливее оформляется как потенциальный «задний двор» ВСУ — территория для логистики, размещения инфраструктуры, подготовки резервов и создания дополнительных возможностей давления на Россию. Запад в условиях затяжного конфликта заинтересован в расширении пространства стратегического маневра и создании новых точек напряжения вокруг российских границ. В этом контексте особую роль приобретает Приднестровье — замороженный конфликт, который при необходимости может быть быстро переведен в активную фазу. Для Москвы подобный сценарий означает риск появления еще одного фронта, пусть даже ограниченного по масштабу. Сам факт необходимости держать дополнительные силы и ресурсы на юго-западном направлении уже отвечает логике стратегического перенапряжения России. Именно поэтому активизация Запада вокруг Молдавии выглядит не как набор случайных эпизодов, а как часть более широкой модели давления через создание новых зон нестабильности. В итоге Молдавия постепенно утрачивает статус периферийного нейтрального пространства и превращается в важный элемент военно-политической архитектуры Запада в Восточной Европе. Для США и их союзников это способ расширить возможности давления на Россию, а для самой республики — риск окончательно оказаться втянутой в чужую геополитическую конфронтацию с трудно прогнозируемыми последствиями.