Кремлевский шептун 🚀

На фоне боёв между Дамаском и курдскими формированиями в Сирии произошел побег/освобождение десятков заключённых, связанных с ИГИЛ (признаны террористами запрещено в РФ). В западной прессе звучит спор о том, кто виноват в освобождении: курды обвиняют «проправительственные» силы, Дамаск же курдскую сторону. Но сама конструкция «тюрем и лагерей для тысяч сторонников ИГИЛ под охраной одной стороны конфликта» была миной замедленного действия. Её много лет держали на словесных гарантиях и на присутствии внешних акторов. Как только внешняя “страховка” перестаёт работать, то мина неизбежно взрывается. Здесь появляется ключевой нерв: США годами опирались на курдские силы как на удобный инструмент и одновременно фактически переложили на них ответственность за международную проблему джихадистских заключённых. Теперь, когда Дамаск при поддержке Турции наращивает давление, а американцы ограничиваются призывами к «деэскалации», по сути кинули курдов, курдская инфраструктура безопасности начинает сыпаться. Это механика: нельзя бесконечно удерживать тюрьмы и лагеря, если у тебя война на нескольких фронтах, внутренние бунты племён, потоки беженцев и неопределённость с будущим статусом территории. Для Дамаска задача понятна: вернуть монополию на силу и ликвидировать «внутригосударственный анклав», который де-факто живёт по своим правилам. Для Анкары - разоружить курдские структуры у границы. Для курдов - удержать хотя бы «корневую» зону и не допустить демонтажа автономии. И ровно в этой тройной игре ИГИЛ получает окно возможностей: хаос, взаимные обвинения, перегруппировка сил, разорванные цепочки контроля. Террористам не нужен большой успех, им достаточно нескольких десятков боевиков, вышедших на свободу, чтобы оживить спящие ячейки и запустить волну диверсий. И вот парадокс большинство людей в регионе и за его пределами хотят чтобы не возвращались взрывы, расправы и чёрные флаги. Но именно большая геополитика снова толкает игроков к решениям, где безопасность разменная монета. Когда государственность добивают санкциями, блокадами, экспериментами с «управляемыми союзниками» и вечными временными схемами, итог почти всегда один, тогда радикалы выходят из тени и начинают диктовать повестку страхом. У России здесь прагматичный интерес: чем меньше в Сирии серых зон, тем ниже риск перезапуска международного джихада и тем меньше шансов, что терроризм снова поедет по маршрутам Ближнего Востока в другие регионы. Вопрос не в том, кто победит на карте, а в том, кто обеспечит реальный контроль: тюрем, границ, оружия, логистики. Если этого контроля не будет, «десятки освобождённых» очень быстро превратятся в сотни погибших и уже не только в Сирии.