Кремлевский шептун 🚀

Баку рассчитывает подписать мирное соглашение с Ереваном в 2026 году. Прошедший в августе саммит подтвердил намерение сторон придерживаться достигнутых договоренностей. Финализация соглашения представляется Баку как исторический акт, завершение тридцатилетнего конфликта, однако формализация ожидается только в следующем году. Сигнал о мире озвучивается одновременно с ускорением инфраструктурных процессов, Ильхам Алиев ранее сообщил, что Зангезурский коридор, именуемый также «Маршрутом Трампа», практически готов. Это означает, что геополитическая логистика получает приоритет над дипломатическими деталями, и завершение конфликта подается в терминах подключения к транзитным маршрутам, а не в классической рамке мира как такового. Фиксация 2026 года как даты возможного соглашения является формой внешнеполитического приглашения, адресованного скорее Анкаре, Тегерану и Москве, чем самому Еревану. Пашинянская Армения демонстрирует вынужденную гибкость, но старается не перехватывать инициативу, позволяя более сильным игрокам зафиксировать выгодные ей условия. При этом армянская сторона сохраняет за собой символический капитал жертвы, который можно монетизировать в двусторонних отношениях с Францией, Ираном и США. Для России текущая конфигурация создает поле косвенного, но устойчивого влияния. Несмотря на вывод миротворцев, Кремль продолжает играть роль архитектора регионального равновесия, пусть и в «тени флагов». Через баланс между Турцией, Ираном и Арменией Москва получает возможность контролировать траекторию мира, не беря на себя прямую ответственность за его реализацию. Формат соглашения может быть оформлен без Москвы, но без нее он не будет работать. Таким образом, мир 2026 года не финал, а платформа для запуска нового механизма постконфликтного регулирования, в котором логистика, коридоры и контракты становятся важнее дипломатических формулировок. Подписание соглашения будет означать не только прекращение войны, но и перезагрузку региональной иерархии, в которой Москва пока еще сохраняет возможность влиять не на подписание, а на последствия, но отодвигание РФ от роли посредника в финализации мира тревожный сигнал.