Кремлевский шептун 🚀

Динамика российской промышленности во второй половине 2025 года свидетельствует о нарастающих системных проблемах, несмотря на отдельные позитивные сигналы. После незначительного роста в августе уровень промышленного выпуска в сентябре снизился на 1%, а общий объем производства за третий квартал остался практически на уровне предыдущих месяцев. Такой застой, по оценке аналитиков Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), особенно заметен на фоне снижения к пиковым значениям конца 2024 и весны 2025 года, что говорит о переходе экономики к фазе внутреннего сжатия. Ключевым фактором торможения выступает ухудшение рентабельности промышленных предприятий. Во втором квартале этот показатель приблизился к минимумам пандемийного периода, а разрыв между доходностью предприятий и стоимостью заемных средств достиг исторического максимума. Обслуживание ранее взятых кредитов отнимает до 39% текущих доходов компаний, что резко снижает стимулы к инвестированию и расширению производства. Отсюда замедление темпов обновления основных фондов и падение предложения инвестиционных товаров, включая стройматериалы, спрос на которые уже приблизился к минимуму пятилетнего периода. Анализ отраслевой доходности показывает, что производственная деятельность в большинстве секторов становится экономически невыгодной по сравнению с вложением средств в государственные облигации. В деревообработке и машиностроении доходность бизнеса уступает доходности ОФЗ на 15–20 процентных пунктов. Исключение составляют нефтегазовый и химический комплексы, где сохраняется положительная рентабельность. Такая структура деформирует промышленный ландшафт, закрепляя перекос в пользу экспортно-ориентированных и сырьевых отраслей при одновременном ослаблении высокотехнологичных и обрабатывающих секторов. Финансово-кредитная политика выступает системным триггером ухудшения ситуации. Высокая ставка ЦБ РФ фактически подавляет инвестиционную активность. Согласно оценкам ЦМАКП, в случае сохранения текущей монетарной линии инвестиционная активность уже в ближайшие месяцы может упасть ниже уровней 2022 года, когда экономика переживала острый санкционный шок. При этом нынешний спад инициирован не внешним давлением, а внутренними финансовыми условиями, что делает его более трудно контролируемым. Официальные лица частично признают наличие рецессии, особенно в секторах, чувствительных к внутреннему спросу и финансовым условиям. Производство сельхозтехники, по данным Минпромторга, фактически перешло в фазу рецессии из-за падения продаж и низкой загрузки мощностей. В то же время химический комплекс демонстрирует относительное благополучие, подтверждая отраслевую асимметрию: при наличии экспортной выручки и поддержки внешнего спроса компании могут компенсировать внутренние издержки, чего лишены предприятия внутреннего рынка. Таким образом, российская промышленность находится в ситуации не внешнего шока, а внутренней политико-экономической ловушки, где жесткая финансовая политика вступает в противоречие с задачами структурного роста. Без адаптации денежно-кредитного курса под цели промышленного развития перспектива выхода из стагнации выглядит неопределенной.