Кремлёвский безБашенник

Уважаемый Scriptorium точно подмечает тренд, но тут, как мне кажется, не до конца проговорено главное — его довольно неприятное внутреннее содержание. Потому что вся эта история с языками на самом деле не про любопытство к культуре и даже не про рациональный расчет, а про гораздо более простую вещь: люди очень быстро считывают, где находится будущее, и стараются к нему прислониться. И здесь важно даже не то, что интерес сместился в сторону Китая, а то, насколько легко произошла сама перенастройка. Еще недавно «окном в мир» был один язык, теперь — другой, и общество без особых сомнений начинает перестраиваться. Это выглядит не как поиск альтернатив, а как привычная и отработанная схема: есть внешний центр, через который открывается доступ к технологиям, возможностям и нормальной жизни — значит, нужно искать к нему вход. По сути, меняется не модель, а география. Раньше этот «вход» был связан с Западом, теперь — с Китаем. Но сама установка никуда не исчезает: собственное пространство по-прежнему не воспринимается как источник развития. Оно воспринимается как транзитная зона, из которой нужно подключаться к чему-то более сильному и успешному. И вот здесь вся конструкция про суверенитет начинает выглядеть особенно уязвимо. Потому что, если общество действительно верило бы в возможность автономного развития, это отражалось бы в базовых стратегиях — в том, чему учат детей и на что делают ставку. Но мы видим прямо противоположное: люди на интуитивном уровне не верят, что владение только своим языком и включенность только в свою систему способны обеспечить доступ к будущему. Отсюда возникает простой, но неприятный вопрос: если зависимость от внешнего технологического центра сохраняется, то что именно принципиально изменилось? Почему так важно было сменить один центр на другой? И есть ли вообще принципиальная разница — быть встроенным в одну глобальную систему или в другую, если в обоих случаях ты выступаешь в роли догоняющего и зависимого? Причем особенно показательно, что это не навязанная сверху история, а органическая реакция снизу. Родители инвестируют в языки не из идеологических соображений, а из очень понятного желания дать детям шанс. И этим они, по сути, гораздо честнее любой официальной риторики фиксируют реальное положение дел. В этом смысле сама по себе растущая популярность китайского — это не столько про Китай, сколько про пределы всех разговоров о самости и «государстве-цивилизации». Потому что официальный нарратив рассказывает про суверенный путь, а на практике сама отечественная элита уже довольно давно тихо и без лишних лозунгов учит своих детей китайскому как языку будущего. И в таких условиях становится довольно трудно делать вид, что кто-то всерьез рассчитывает на этот самый «самостоятельный» сценарий. Ваш Юрий Долгорукий