Кремлёвский безБашенник

Это импульсивное решение о недопуске фотографов на пленарки Думы некоторые трактуют как часть кампании по “превращению депутата в дисциплинированного госслужащего” в противовес герою народных мемов, Звучит красиво, но если вдуматься в предложенный инструментарий, то становится немного не по себе от подмены понятий. Нам говорят, что эпоха дурацких инициатив и комичных поз закончена, но достигается это не внутренней эволюцией парламентария, а банальным выключением света. Получается удивительный парадокс: чтобы депутат выглядел собранным функционером, государственным мужем и носителем смыслов, нужно просто отобрать у фотографов возможность снимать его в естественной среде обитания. То есть проблема не в том, что народные избранники зевают во всю пасть, ковыряют в носу, рисуют чертиков на полях законопроектов или играют в телефоне во время обсуждения бюджета. Проблема, оказывается, в том, что это может увидеть избиратель. В этом подходе сквозит какое-то фатальное разочарование системы в собственном кадровом резерве. Вместо того чтобы приучить депутата к базовой трудовой дисциплине — не спать на рабочем месте, слушать докладчиков, соблюдать элементарный этикет — руководство Думы выбирает путь наименьшего сопротивления. Просто уберите камеры. Сделайте так, чтобы этот депутатский зоопарк (а иногда поведение в зале пленарных заседаний иначе и не назовешь) оставался внутренней кухней. Это фактически расписка в полной невозможности привести среднестатистического депутата в человеческий вид. Словно нам говорят: они необучаемы, поэтому давайте просто задернем шторы. И здесь мы подходим ко второму, куда более тревожному слою этой истории. За борьбой с кринжем и дурацким пиаром скрывается последовательный курс на тотальную сакрализацию власти через ее закрытость. Мы все помним времена, когда трендом была максимальная прозрачность: прямые трансляции, журналисты в ложах прессы, открытые декларации о доходах. Казалось, что власть хочет быть понятной, хочет сократить дистанцию. Теперь маятник с грохотом полетел в обратную сторону. Шаг за шагом из публичного пространства изымается сама фактура парламентской жизни. Сначала разрешили не публиковать декларации — мол, незачем дразнить народ в сложное время. Теперь убирают визуальный контроль за работой в зале. Постепенно парламент превращается в черный ящик. Мы не видим процесса, мы не видим споров (если они там вообще остались), мы не видим человеческих лиц с их эмоциями и слабостями. На выходе мы получаем только сухой остаток — пачки принятых законов, спущенных сверху. Депутат перестает быть публичным политиком, личностью, за которой интересно наблюдать, которую можно критиковать за конкретные ляпы. Он становится безликой функцией, винтиком в машине голосования, скрытым за толстыми стенами Охотного Ряда. Это, конечно, очень удобно для администраторов внутренней политики. Меньше фоток спящих депутатов — меньше мемов. Меньше мемов — меньше раздражения у глубинного народа. Стерильная картинка, где все в едином порыве, с умными лицами и в застегнутых на все пуговицы пиджаках радеют за отечество. Но за этой стерильностью теряется сама суть представительной власти — связь с людьми. Когда власть прячется, когда она боится показать себя настоящую, она не становится сильнее. Она становится чужой. И это прискорбно, хотя, надо признать, абсолютно логично встраивается в текущий политический ландшафт, где любой неконтролируемый живой процесс воспринимается как угроза. Удивляться тут действительно нечему, остается только фиксировать, как захлопывается еще одна форточка. 🎲@matter_of_chance