Сердитый пряник Козуляев

Итак, одна медаль. С одной стороны: перевод, который учат как механику, хотя механику уже делает машина. С другой: русский язык, который консервируют в нечитаемом «письменном» виде, хотя читать его никто не может. Причина общая. Язык воспринимают как систему правил, а не как инструмент воздействия на живого человека. Зрителя, читателя, слушателя. Что делать, конкретно: 1) Ставить в центр обучения переводу не язык, а результат: реакцию зрителя. Смеётся, плачет, понимает, досматривает. 2) Учить человеческой части профессии: созданию, адаптации, продвижению. Той, что ИИ пока делает плохо. 3) Писать учебники живым языком. Хотя бы проверять каждое предложение вопросом: «А вы так скажете вслух?» 4) Перестать путать научность с нечитаемостью. 5) Пускать на конференции практиков. Не в качестве экзотики, а как основных докладчиков. Да, им некогда было делать докторские и собирать профессорские погоны, но тему языка, редактуры, перевода, создания контента они чаще всего знают лучше академического филологического и языкового генералитета. Замшелость не порок. Это просто мох или плесень. Они растут там, где давно ничего не двигалось.