Сердитый пряник Козуляев

У нас до сих пор живёт уверенность, что есть два русских языка. Устный, «простой» (чуть не написал "для быдла") , и письменный, «правильный», для людей с дипломами и хорошими лицами. И что серьёзный текст обязан быть написан вторым. Письменный язык непроизносим, да и нечитаем, потому что прячет действие в существительные: не «решили», а «было принято решение». Он непонятен, потому что убирает того, кто действует: решение принято, а кем, неизвестно. Он мёртв, потому что в нём нет интонации. И его консервируют. С усердием, достойным куда лучшего применения. Филологи, которые требуют «научности». Редакторы, которые правят живую фразу на «соответствующую нормам». Преподаватели, которые с второго класса снижают оценку за «разговорность». Русская классика писалась живым языком. Канцелярит в неё пролез только у Гоголя в репликах чиновников, и это было смешно. Сегодня это уже не смешно. Сегодня это стандарт.