Как создавали "подвиг Стаханова". В 1935 году забойщик донбасской шахты "Центральная-Ирмино" Алексей Стаханов добыл за одну смену 102 тонны угля, превысив норму в 14 раз и стал именем нарицательным для передовиков советского производства. На самом деле, это была показуха. Трудовой подвиг назначили на 1 сентября 1935 года, когда праздновался Международный юношеский день. Накануне вечером Стаханов спустился на глубину 450 метров вместе с пятью помощниками: шахтеры Щиголев и Борисенко ставили крепи, начальник участка Машуров грузил уголь в вагонетки, редактор многотиражки Михайлов следил за хронометражем и лихорадочно чиркал в блокноте. Парторг Петров контролировал весь процесс и держал лампу, символизируя свет, который несет партия массам. Герой дня работал зло и сосредоточенно. Его манила обещанная премия, жгла обида на жену Дуню, которая сбежала с цыганами, бросив ему двоих малышей. Норма была выполнена всего за 40 минут, а за всю смену Стаханов нарубил 102 тонны - 14 норм! Газеты ежедневно публиковали статьи о новых и новых передовиках. А встык - обличения их врагов. Парторг-инициатор Петров начал грозить уже в первые дни после рекорда: "Считаем необходимым... предупредить всех тех, кто попытается клеветать на тов. Стаханова и его рекорд как случайность, выдумку и т. п., что партийным комитетом они будут расценены как самые злейшие враги, выступающие против лучших людей шахты, нашей страны". К "врагам" относились прежде всего директора шахт, инженеры и мастера. Они возмущались: рабочие сами начали решать, когда и сколько им работать; это недопустимо. Ответ секретаря ЦК Жданова не заставил долго ждать: "На некоторых наших предприятиях стахановское движение встретило сопротивление со стороны консервативных элементов в наших партийных, хозяйственных и профсоюзных организациях и со стороны отсталой части рабочих... Но мы крепко по этим настроениям ударили". Досталось и "отсталым рабочим"; они не без оснований боялись, что скоро стахановские нормы станут обязательными для всех. На этой почве случались избиения и даже убийства передовиков. Виновники незамедлительно объявлялись "кулацкими террористами" и карались по всей строгости закона. Самому Стаханову слава вскружила голову. Жена была новая - Стаханов закрутил любовь с 15-летней школьницей Галиной Бондаренко. Его слава была так велика, что загс послушно зарегистрировал брак, приписав невесте два года. А вскоре Алексей уехал учиться в Москву, где зажил на широкую ногу. В одной из пьяных драк у него украли пиджак с орденом Ленина и партбилетом. Выдали новые, но сам Сталин пригрозил: "Если не прекратит загулы, поменяем ему знаменитую фамилию на более скромную". Герой на время унялся, но так и не поборол страсть, за которую его прозвали Стакановым. Суть стахановского движения в те годы лучше всего проанализировал сын Троцкого Лев Седов, живший за границей (и вскоре погибший при неясных обстоятельствах). Его статья в "Бюллетене оппозиции" утверждала, что стахановцы ничем не отличаются от высокооплачиваемых рабочих буржуазных стран - ими тоже движет материальный интерес. Поэтому их инициатива не приближает социализм, как утверждал Сталин, а отдаляет его, внося в рабочие массы громадное расслоение. Седов указывал, что стахановцы зарабатывают в три-четыре раза больше других рабочих: "Вряд ли в какой-либо из передовых капиталистических стран имеет место столь глубокое различие в зарплате, как ныне в СССР". Сам Стаханов бесславно спился... Хрущев на встрече с ветеранами сказал Стаханову: "Мы, шахтеры..." - на что прямолинейный и, как обычно, нетрезвый Алексей Григорьевич возразил: "Да какой ты на хрен шахтер?!" Так это или нет, но Стаханова сняли с должности и отправили на жительство в город Торез Донецкой области, где он спился окончательно. Когда местные коммунисты во главе с тем же Петровым - теперь секретарем горкома - пришли однажды навестить его, то увидели грязную комнату, заставленную пустыми бутылками. Последним пристанищем героя стала психиатрическая больница, где он и умер в 1977 году. #русскаяистория