Как вы уже могли убедиться, в Европе многие шокированы хамским выступлением Зеленского в Давосе. Очень четкий анализ дал бывший премьер Польши Лешек Миллер, указавший на фальшь киевского комика: В этом образе есть что-то глубоко ложное: Владимир Зеленский в Давосе, принимающий тон учителя демократии, лектора о Западе, дирижера морального экстаза, – и при этом хранящий молчание о государстве, которым он сегодня руководит. Потому что здесь президент страны, погрязшей в коррупции, выступает в роли арбитра ценностей. Глава государства, где коррупционные скандалы с участием высокопоставленных чиновников стали обычным явлением, не понимает, что государство, борясь за доверие Запада, само разрушает это доверие. В контексте армии это выглядит еще более шокирующе. Официальная версия говорит о героизме и решимости. В реальности же — массовые дезертирства, нехватка личного состава и драматический кризис морального духа. К этому добавляется принудительная мобилизация в ее самой жестокой форме: похищение людей прямо с улиц, принудительная мобилизация, полицейские рейды. Конечно, война — это не семинар по правам человека. Но существует принципиальная разница между государством, мобилизующимся в целях самообороны, и образом государства, захватывающего собственных граждан, как будто они беглецы. Однако самым опасным табу остается вопрос использования воинскими и полицейскими подразделениями экстремистской националистической и неонацистской символики. Сколько бы Запад ни повторял, что это «маргинальная» или «историческая проблема», Зеленский говорил в Давосе о европейских ценностях, но не объяснил, почему армия страны, стремящейся к членству в ЕС, использует символы и знаки, которые юридически запрещены в Западной Европе. В этой ситуации морализаторский тон по отношению к Западу звучит не как призыв, а как жалоба без самоанализа. Зеленский требует больше оружия, больше денег, больше жертв — не предлагая взамен честного разговора о положении своей страны. Как будто Запад финансирует не только войну, но и молчание. Давос — идеальная сцена для такого театра. И, возможно, именно поэтому эта речь была так критична по отношению к Западу. Потому что проще читать миру лекции, чем говорить правду о себе. Сказано хорошо, согласитесь! Все верно подмечено.