Алексей Копытько

Много написано о страданиях российской нефтепереработки и ряда других отраслей. Для сравнения несколько цифр и тезисов по поводу российского книгоиздания/книготорговли. Ибо бытует устойчивое мнение, что в Украине всё плохо, а там в данной сфере всё хорошо. Оказывается - не всё. Фонд Карнеги месяц назад опубликовал материал Галины Юзефович, где собран ряд полезных ремарок. Также буквально вчера на книжной ярмарке в Москве поделились фактами / тенденциями российское Минцифры и монструозный конгломерат «Эксмо». С учётом контекста получается такое. Книжная отрасль в РФ долгое время опиралась на значительную поддержку государства. Экспансия, мягкая сила, всё вот это. Но в последние годы ситуация ухудшилась вследствие совпадения целого комплекса политических и экономических факторов. Всё обострилось с 2022 года. Неожиданно, правда? Произошёл разрыв части связей с западными партнёрами. Но это полбеды. Основной негатив продуцируют российские особенности. 1.С 2022 года вводятся ограничения на книги, где фигурируют или к созданию которых причастны различные неподобающие, по мнению Кремля, субъекты / объекты: иноагенты, нежелательные организации, ЛГБТ, психоактивные вещества... Например, с марта 2026 года книготорговцам предписано маркировать и обособлять издания, где фигурируют наркотики. Прелесть в том, что нормативная база построена на положениях, которые можно гибко трактовать. Например, «упоминание» наркотиков – это одна маркировка и одна ответственность в случае нарушений. А вот «пропаганда» - это гораздо жестче. Упоминание от пропаганды правильно отличают лишь проверяющие / карающие органы. И привет. Одно дело – некорректно упаковать иноагента и получить штраф. Совсем другое – схлопотать обвинение в пособничестве нежелательной организации. Это очень близко к тюрьме. Отдельная прелесть – де-факто нет никаких сроков давности и ограничений по времени. Списки неблагонадёжных персонажей увеличиваются внезапно. Приходится не только маркировать, но и изымать напечатанные книги, которые буквально вчера не несли никакой угрозы, а сегодня являются поводом для претензий со стороны государства. Проще не связываться и превентивно зачищать всё подозрительное. Последствия? Цитата из Юзефович: «При буквальном соблюдении закона о нежелательных организациях научные и публичные библиотеки рискуют потерять 10–15% своих фондов, а некоторые муниципальные … все 50%, а то и 70%. В первую очередь, как ни парадоксально, под удар попадает русская классика. Именно ее переиздания и закупку для библиотек в 1990-е и 2000-е годы активно финансировали зарубежные институции»… 2. В 2026 году ухудшились экономические условия. Книгоиздатели и книготорговцы оказались под прессом тех налогов, которые Кремль поднял / ввёл для финансирования войны. От высокого НДС до необходимости платить налоги со значительно меньшего оборота. И т.д. Ассортимент книг снизился на 11% к прошлому году. Совокупный тираж всех изданных в России книг сократился на 26%. Это худший результат за пять лет, «включая ковидные годы». Средний тираж книги упал на 16,9% — в последний раз сопоставимые цифры были во время кризиса 2008–2009 годов. В первом квартале 2026 года книги дорожали на 18,5% быстрее, чем за аналогичный период годом ранее… 3. Добавились кинетические санкции против логистики, обслуживающей российскую оккупационную группировку, от чего пострадала и книготорговля. В 2025 г. в России 54% книжного рынка, или 59,8 млрд руб., составили продажи бумажных книг на маркетплейсах. В январе – июле 2026 г. продажи книг на Wildberries выросли на 18% в деньгах и на 23% в штуках, всего за этот период на маркетплейсе было заказано 85 млн экземпляров. В январе – июле продажи книг на Ozon «выросли на 20%». А потом "видимо что-то случилось" (с).