Рогунская ГЭС — модель таджикистанской власти. Через призму проекта Рогунской ГЭС можно оценить степень влияния внешних и внутренних игроков на политику Таджикистана. А история финансирования Рогуна, как показывают аналитики, — это последовательное расширение круга тех, кто за него платит, по мере того как исчерпывается каждый предыдущий источник. В риторике властей Таджикистана Рогунская ГЭС — символ борьбы за энергетический суверенитет и арена патриотических подвигов народа. Это очевидное смысловое ядро легитимности власти. Инвестиции в Рогун и начинались с граждан РТ, которых в 2010-м власти вынуждали покупать акции станции. Сейчас на ГЭС работают 18,3 тысячи рабочих (90% граждан РТ). Сейчас деньги в проект поступают преимущественно из-за рубежа, подряды получают компании из Италии ("Voith Hydro" — контракт на €471 млн) и Австрии ("Webuild" — $2,5 млрд), а власти выбирают для себя наименее требовательных инвесторов. В этом году Всемирный банк включил проект Рогунской ГЭС в приоритеты программы сотрудничества с Таджикистаном до 2032 года. И притом банк признаёт, что вся экономика страны держится на денежных переводах трудовых мигрантов, (в основном из РФ), и остаётся уязвимой от внешних потрясений. Для сравнения: бюджет РТ на 2026 год — 65,04 млрд сомони (или $6 млрд). По документам ВБ (стр. 61): общая стоимость проекта Рогунской ГЭС — $5,12 млрд, финансирование от правительства РТ — $2,21 млрд, грантовое от партнёров — $680 млн, кредитное от институтов развития — около $1,29 млрд, свои доходы ГЭС от продажи электроэнергии в период стройки — $384 млн. Нельзя забывать, что крупнейшим кредитором и инвестором Таджикистана остаётся Китай. Он вложил в республику более $5 млрд, а его доля в общем кредитном портфеле РТ превышает $700 млн. Лозунги "Помощь Китая для общего будущего" хорошо знакомы таджикистанцам. Казалось бы столько инвестиций. Но в январе 2026-го государство решило направить на Рогун 916 млн сомони (около $100 млн) из резервного фонда Нацбанка — последней подушки безопасности. О прозрачности никакой речи не идёт: аудит "Baker Tilly" по отчётности Рогуна за 2024 год вышел с оговоркой — аудиторы не смогли подтвердить достоверность счетов и не получили доступа к инвентаризации. Вся экономико-политическая конструкция вокруг ГЭС, по версии аналитиков, держится на преемственности власти внутри семьи и связях между родственниками. Старшая дочь президента Таджикистана Эмомали Рахмона — Озода Рахмон возглавляет Администрацию президента, а значит играет важную роль в работе госаппарата, который сопровождает строительство Рогунской ГЭС. Её муж Джамолиддин Нуралиев возглавлял Нацбанк, откуда теперь пойдут транши на Рогун. Рогунский проект обслуживал также "Ориёнбанк". В его руководство входит другая дочь президента Зарина. Сын главы РТ и вероятный наследник его на посту президента страны Рустам Эмомали лично участвовал в переговорах с Саудовской Аравией по инвестициям в Рогун. Финансовая система Таджикистана давно встроена в семейный контур правящей династии и фактически не подотчётна никому за её пределами. По оценкам экспертов, в конечном счёте Рогун лучше всего читается как плотина имени одной семьи: её строят ради наследия, оплачивают из общих резервов и чужих кредитов, а решения принимают внутри узкого клана. Счёт по этому проекту уходит в две стороны. Внутри страны его оплачивают рядовые таджики, чьи резервы потратили вместо инвестиций в образование, здравоохранение и науку. За её пределами — те, кого не позвали к столу: фермеры в низовьях Амударьи в Узбекистане и Туркменистане, которым в маловодные годы достанется ещё меньше воды, особенно по мере того как власти готовятся вновь поднять уровень водохранилища.