«Стрелка» в Питере, или сколько осталось жить Владимиру Путину? Весной 1990 года в Санкт-Петербурге лидер организованной преступной группировки (ОПГ) из Чечни Николай Сулейменов по кличке Хоза «забил стрелку» (назначил встречу) питерской братве во главе с «ночным губернатором» Санкт-Петербурга авторитетом Владимиром Барсуковым по кличке «Кумарин». Как единогласно признают свидетели того времени, все славянские ОПГ Москвы к тому времени были или разгромлены, или уже подмяты чеченскими ОПГ, и безраздельно властвующая в Питере братва решила, что если чеченские мафиози нагрянут и сюда, то только симбиоз (объединение) русских мафиози с Властью есть единственный способ остановить их, отличавшихся крайней дерзостью на подобных сходках, потому что они просто приходили туда и без всякого «базара» начинали стрелять, в первую очередь потому, что «базар» славян не мог обойтись без мата, часто с посягательством на честь матерей, а для чеченского менталитета подобное было совершенно неприемлемо. Путин тогда ещё не был Властью. В автобиографической книге «Разговор от первого лица» он рассказывает, что с января 1990 года, вернувшись из Германии, он оставался безработным и даже думал устроиться на работу таксистом, когда братва и «сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться». Путин всё же числился профессиональным КГБистом, «кгбистов» боялись все, и братва решила использовать его как «фактор страха» на предстоящей «стрелке» с чеченцами, не без оснований полагая, что «Власть», олицетворяемая стоящим впереди всех КГБистом Путиным, окажет если не парализующее, то хотя бы отрезвляющее воздействие на чеченцев. Однако досадный просчет в данной ситуации был в том, что ни сам Путин, никто из питерской братвы даже предположить не мог, что в сам генетический код любого чеченца, будь то самый отвязанный мафиози на улицах Питера, или святой угодник в сельской мечети в Ичкерии, одной из самых горьких страниц вписаны воспоминания о ссылках, бессудных казнях, похищениях и убийствах всего советского периода, и особенно депортации 1944 года, главными действующими лицами были войска НКВД-КГБ, которых в данном случае и представлял Путин. Таким образом, это неосторожное слово «КГБист» всё таки было произнесено, и, разумеется, эффект произвело прямо противоположный ожидаемому братвой - чеченцы пришли в неописуемую ярость! Вместо пиетета «Власти» Путина обозвали «глистой», ему надавали увесистых пинков под зад, отобрали пистолет ТТ и с места события «горе-кгбисту» пришлось спасаться бегством. В руках Хозы Сулейменова остался большой клок волос с головы Путина, и вместе со спасённой жизнью он унёс в сердце такую жгучую ненависть ко всему чеченскому, что на первой же пресс-конференции «мочить в сортире!», она была видна даже невооруженным глазом. На ней же его узнали и чеченские участники той встречи. Но впоследствии Путину всё-таки удалось стать Властью, и в качестве нового государственного деятеля во Вторую Чеченскую войну вступало лицо хорошо заинтересованное, глубоко мотивированное, и даже не считающее нужным скрывать своих эмоций по отношению к этому народу; «Если мы найдём террористов в туалете, то и в сортире их замочим»; «Их даже животными назвать нельзя, потому что если они и животные, то бешеные! Всё, вопрос закрыт окончательно!». И Путин стал мстить им всем, всем своим обидчикам; «Хоза» был убит через год, «Кумарин» посажен на пожизненный срок, но самая страшная месть обрушилась на многострадальный чеченский народ, триста пятьдесят тысяч «животных и террористов» - женщин, детей и стариков - тому подтверждение. Путин стал Властью, но ни с одним из мужчин этого народа встретиться лицом к лицу он так и не решился с тех пор. Даже как тот же Ельцин с Яндарбиевым…