Комнатный Рыцарь

АРМАН ВЕСЕЛЬЧАК Ч.3 ОСОБОЕ ДОНЕСЕНИЕ Кому: Её Величеству Королеве Кристине I, Защитнице Цивилизации, Хранительнице Свобод. От: Главы Тайной Стражи, Ландмарка Анри де Сен-Клера. Ваше Величество, Во исполнение высочайшего повеления, коим Вы изволили выразить беспокойство по поводу распространения в столице и провинциях книжонок о разбойнике, именующем себя "Арманом Весельчаком", честь имею донести нижеследующее: Оные книжонки, как известно Вашему Величеству, печатаются тайно, на обёрточной бумаге, ценою в два медяка, а то и в бутылку джина. Распространяются не через книжные лавки, а из рук в руки - через портовых мальчишек, что торгуют у Старого Мола и на Гнилой Пристани. Каждый выпуск - тонкая тетрадка в восемь-десять страниц, с грубым рисунком на первой странице: человек в плаще, с гладко выбритым лицом, верхом на вороном коне. Рисунок всегда новый, а мальчишки клянутся, что он "как живой". Печатный станок, по нашим сведениям, кочует с места на место, как труппа бродячих артистов: сегодня в подвале у кожевника, завтра на чердаке у красильщика, послезавтра в трюме баржи, что стоит на якоре посреди канала. Мы трижды накрывали "типографии", но всякий раз находили лишь пустые кассы, разлитую краску и записку, приколотую к стене: "Кошельки - мне, Честь - Вам!" Почерк один и тот же. Мы полагаем, что это почерк не Армана, а человека, который пишет за Армана. Но кто он - установить не удалось. Положение серьёзнее, чем казалось. Оные книжонки читают не только взрослые бездельники и портовые бродяги. Их читают дети с мануфактур. Доношу с прискорбием: на прядильных мануфактурах Лондинума и в мастерских Остерланда дети, от восьми до четырнадцати лет, сбрасываются на покупку очередного выпуска. Складываются по медяку, по полушке, по краюхе хлеба. Купив, они подшивают выпуски по датам - у иных уже по двенадцать, по пятнадцать тетрадок, сшитых суровой ниткой в самодельные книги и читают друг другу вслух по очереди, пока не устанут глаза. Один мальчишка, пойманный нами на мануфактуре в Лондинуме, прятал под рубахой "библиотеку" из четырнадцати выпусков, сшитых в голенище сапога. На вопрос, зачем ему столько, отвечал: "Чтобы перечитывать, пока новые выйдут". Иные из них, по слухам, используют коронную фразу Армана и произносят её при всяком удобном случае: когда надзиратель отвернётся, когда хозяин зазевается, когда стражник пройдёт мимо. Говорят, на одной мануфактуре дети встретили Стражника Кранца хором: "Кошельки - нам, честь - вам!" - и тот, по своей простоте, долго не мог понять, смеются над ним или приветствуют. Но самое вопиющее, Ваше Величество, произошло на прошлой неделе, и о нём я обязан донести особо. Дочь достопочтенного Освальда Грея, депутата Собрания сословий от графства Остерланд, члена партии Двора и человека, известного своей непримиримостью к разбою, Леди Арабелла Грей, шестнадцати лет, бежала из отцовского дома в леса. Бежала не с любовником, не с деньгами, не с фамильными драгоценностями. Бежала с книжечкой. С той самой, о которой идёт речь. По словам горничной, барышня всю зиму читала эти тетрадки, пряча их под матрасом, и однажды ночью сшила себе красный плащ из занавески, взяла краюху хлеба, отцовский охотничий нож и ушла. На столе оставила записку, писанную её рукой: - "Я ухожу туда, где честь не продается. Кошельки - мне, Честь - Вам!" Три дня её искали. Нашёл (кто бы вы думали?) Отто Кранц! Тот самый Кранц, что одиннадцать раз ловил Армана и одиннадцать раз упускал. Он искал в лесу близ Грейнджера следы самого Армана (ибо получил сведения, что Арман где-то там), а наткнулся на девочку в красном плаще, которая сидела на поваленном дереве и читала книжонку вслух - сама себе, ибо слушателей у неё не было. На требование вернуться домой леди Арабелла отвечала, что не вернется, что она решила "стать как Арман" - грабить богатых, раздавать бедным и смеяться над стражей. На вопрос, чем же она будет грабить, отвечала: "Ножом и умом". На вопрос, умеет ли она обращаться с ножом, отвечала: "Научусь". Кранц, будучи человеком простым, не нашёлся, что возразить, и привёл её домой за руку, как нашкодившего котёнка. По дороге она пела песню про Армана, которую, по её словам, "знают все дети в Остерланде". Отец её, достопочтенный Освальд Грей, вне себя от ярости. Он требует запретить книжонки, сжечь все найденные экземпляры и наказать издателей. Ваше Величество, осмелюсь доложить, что запрет, о коем просит господин Грей, не принесет пользы, а принесёт вред. Ибо: Запретный плод сладок. Чем громче мы кричим о запрете, тем больше мальчишек бегает по порту с книжонками под рубахой. Опыт показывает: когда мы конфисковали партию в Лондинуме, цена на базаре выросла вдвое, а спрос - втрое. Мученик привлекательнее разбойника. Если мы повесим издателя, Арман станет Мучеником. А таких, Ваше Величество, ловить труднее, чем разбойников. Дети - не враги. Они не бунтуют, а читают. Они сшивают тетрадки в книги. Они учатся грамоте, чтобы прочесть продолжение. Быть может, это не худшее, что случалось в Альбионе за последние годы. Посему осмелюсь предложить иную меру: не запрещать, а перехватить легенду. Пусть Тайная Стража (или человек, коему Ваше Величество доверяет) напишет свою историю о разбойнике, который раскаялся. вернул награбленное, поступил на королевскую службу и стал честным служителем Закона и Цивилизации. Пусть в ней будет всё то же, что любят дети: погони, побеги, красный плащ, - но в конце пусть герой скажет какую-нибудь яркую фразу, что-то вроде "Закон всем!" или еще чего. И пусть эту историю напечатают на той же обёрточной бумаге и продают те же мальчишки. Тогда, быть может, через год дети будут играть не в Армана, а в его раскаявшегося собрата. Что же до леди Арабеллы, то я полагаю полезным наказывать ее, а приставить к ней наставника, который объяснит, что честь не всегда добывается ножом и красным плащом. Ибо, Ваше Величество, девочка, бежавшая в лес с книжкой, - это не преступление. Это сигнал. И ежели мы его услышим, быть может, нам не придётся ловить следующего Армана. Остаюсь Вашего Величества покорнейшим и вернейшим слугой, Анри де Сен-Клер