"Истинная храбрость может явиться только от глубокой веры в правоту дела, которое защищаешь". Пётр ШМИДТ 120 лет назад, в ходе Первой русской революции, началось знаменитое Севастопольское восстание, поднятое моряками Черноморского флота. Шмидт не был организатором восстания. Не был даже его сторонником. Но он поехал на «Очаков» по настоятельным просьбам матросов и решению Совета. Ранним утром 15 ноября поднялся на борт взбунтовавшегося корабля. В первых лучах рассвета все увидели, что, кроме небольшой сгрудившейся вокруг «Очакова» группы номерных миноносцев 265, 268 и 270 – по 20 человек команды каждый, неисправного минного крейсера «Гридень» и трёх контрминоносцев: «Свирепого» – 48 человек (но на нём офицеры вскоре восстановят порядок, загнав матросов в кубрики), «Зоркого» и «Завидного» – по 60 человек, рядом с крейсером больше никого нет. А против них, в гавани, стоит весь Черноморский флот. И тем не менее ровно в 8 часов, с выстрелом сигнальной пушки, над «Очаковом» и стоящими рядом кораблями вздымаются Красные знамена революции! На крейсере – и сигнальные флаги: КОМАНДУЮ ФЛОТОМ. ШМИДТ. Так лейтенант Шмидт совершил главный поступок своей жизни! Он отправляет телеграмму Николаю II: "Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт". Но из Петербурга идёт высочайший рескрипт: «Восстание подавить!» В 3 часа дня началось усмирение, и ему предлагают сдаться: "Против вас – сила", но он отвечает: "Не в силе бог, но в правде…". Тогда через 20 минут командующий флотом адмирал Чухнин отдаёт приказ флагманскому броненосцу «Ростислав» прямой наводкой открыть огонь по «Очакову». Тотчас же пронзительно завыли снаряды, и началась кровавая бойня. Под страшное уханье артиллерийских разрывов на «Очакове» вспыхнул пожар, всё заволокло чёрным дымом. И Шмидт отдаёт свой последний приказ: от этой бойни всем покинуть корабль! Люди кричали, сгорая заживо. Пылающими факелами бросались в воду. Многие гибли... Севастопольское восстание было жестоко подавлено. Тех, кто не погиб, многих ждал суд. Но сам факт возможной казни героев «Очакова», и прежде всего Шмидта, создал вокруг неё в России такую обстановку, что суд над ними приковал к себе пристальное внимание. Не только Россия, но и вся Европа следила за событиями в Севастополе и начавшимся там судебным процессом. Шмидта – единственного морского офицера-революционера – прогрессивная общественность нарекла героем, красным лейтенантом. На суде Шмидт заявил: «Я знаю, что столб, у которого встану я принять смерть, будет водружён на грани двух разных исторических эпох нашей родины! Сознание это даёт мне силы, и я пойду к столбу, как на молитву… Позади, за спиной у меня, останутся народные страдания… а впереди я буду видеть молодую… обновлённую… счастливую, свободную Россию… Да, господа судьи, я выполнил долг свой! И если меня ждёт казнь, то жизнь среди народа, которому изменил бы, была бы страшней самой смерти… На скамье подсудимых вся стомиллионная Россия!.. Ей вы выносите приговор». Но приговор вынесла сама Россия: те, кто кичился подавлением "мятежа неотесанного хама", падут в ноябре 1917 года от рук матросов, которые уже в полном составе восстанут против империи и её живодёрских порядков. Более подробно о суде над Шмидтом и его роли в истории Отечества я расскажу позже. А тем, кто хотел бы подробнее ознакомиться с историей Севастопольского восстания, советую прочитать статью доктора исторических наук Александра Кругликова: "Моряки против самодержавия".