Комиссар Исчезает

Честно вам скажу, никогда раньше я не думал о приближении осени и зимы с такой тревогой. И не я один, конечно. Таксист говорит мне вчера: печку, что ли, купить, в гараже поставить. А то мало ли что. Но, поскольку писать обо всем этом лобовые публицистические сочинения невозможно, ведь у газеты Правда же все хорошо - значит, и у нас все хорошо, - я зайду с другой стороны. Я часто думаю в последнее время про Хармса. Хармсовед Глоцер был, может быть, неоднозначный человек, но одну великую вещь он точно сделал: поехал в Венесуэлу, нашел там жену Хармса и издал книгу ее воспоминаний. Возможно, не все знают, о ком я. Хармс был женат на девушке по имени Марина Малич - сербского происхождения, родственнице князей Голицыных. После его смерти она смогла выехать из Ленинграда, потом оказалась по ту сторону фронта, ну и в конце концов уехала в Латинскую Америку, где ее в середине 1990-х и нашел Глоцер. Ее устные мемуары - совсем простые, рассказ старушки - это мощный текст, и особенно если учитывать огромное расстояние между юной героиней и древней рассказчицей. И там есть фрагменты, которые еще недавно выглядели исторической экзотикой. Но теперь они выглядят как-то иначе. Например, ММ рассказывает, как ее должны были забрать на "трудовой фронт", окопы рыть. А она была слабая, мелкая, жили они и так впроголодь, и не исключено, что это мероприятие закончилось бы для нее печально. И вот, Хармс поехал на Волковское кладбище, на могилу своего отца, Ивана Павловича Ювачева (кто не знает - посмотрите, это человек с удивительной судьбой), и несколько дней он туда ездил, просил отца о помощи, а потом сказал Марине два слова - по-моему, "красный платок". Сказал, что это специальные волшебные слова. А потом она поехала на сборный пункт, и там была толпа женщин. Женщины осаждали уполномоченных советских товарищей просьбами освободить их от работ, поскольку дома дети etc. Товарищи отмахивались, шансов не было, но когда Марина, постоянно повторявшая про себя хармсовские волшебные слова, тоже к ним подошла, и тоже сказала, что у нее муж больной, то-се, - они вдруг взяли, да и подписали ей освобождение. Ей одной. Что это было? - случайность? возрастной самообман мемуариста? Или все-таки чудо? Мы никогда не узнаем. Другая сильная сцена, которую она запомнила, относится, кажется, еще к 1939 году, когда началась финская война, и Хармс отправился в сумасшедший дом за белым билетом. Он ходил там по кабинетам, как вспоминает ММ, и его признавали вменяемым, но вдруг, выходя из последнего кабинета, он начал странно... Подписаться на канал и читать меня дальше: (цена - чашка кофе, подписка всемирная, после подписки обязательно нужно нажать в боте на "перейти в канал") @komissargone_bot