Комиссар Исчезает

И как всегда в этот день. * Меня не оставляет один странный образ. Я думаю о бесконечном количестве воюющих, да и просто страдающих русских людей сороковых годов прошлого века, людей, которые с таким трудом проживают - далеко-далеко, на большом уже расстоянии от нас - свою страшную жизнь, и вдруг останавливаются на минуту. Они словно бы устраивают перекур, замирают - в окопах, в грязи, в лесу, в брошенных избах, в госпиталях, в лагерях для военнопленных, на допросах, перед награждением, перед смертью, встретившись где-то в чужих городах, на выгоревших перекрестках и на разбомбленных площадях. И когда они делают эту свою остановку, они - незнакомые, совсем чужие, в форме и без, - быстро спрашивают друг друга: ну, как там твои? там, на том берегу? - Мой телефонами торгует. Скучает. Покупатели все тупые. - Мой квартиру купил. На Москву не хватило, только на Домодедово. - Моя замуж вышла и уехала. Занимается кулинарными фестивалями. - А у меня все Путина свергают. И все никак. - Мой тоже воюет. Освобождал Иловайск. - Оккупировал. Это мой освобождал, вышел из окружения. - А мой за деньги и в Африке. Там какой-то фельдмаршал у них наступает. - Переводит Петера Слотердайка. - Сидит. - Возит какую-то дрянь то в Самару, то в Астрахань. А потом неделю дома. - Забывает таблетки принять. Забывает, куда очки положила. А меня не забывает. - Вернулась с Бали. Вроде не курит. - Развелся. Переживает. - Ночует в яме в лесу. Не как мы, а нарочно, развлечение у них такое. - Фотографирует еду. Приготовит - и фотографирует. - Наряжается в гимнастерку с фуражкой и клеит на машину: "можем повторить". - Пишет, что праздновать 9 мая не надо, а надо помнить. Нас, в смысле, помнить. И все. - Празднуют. С моим портретом на палке. - И с моим тоже. - А моего у них нет. Портрета нет. И так они спрашивают друг друга, гражданские и солдаты, - а потом эта минута кончается, и они расходятся навсегда, и тут же, конечно, забывают о том, что спросили, ведь это всего лишь дурацкая картинка, которая не выходит у меня из головы. Расходятся - а потом все-таки сходятся. В нас. Потому что вся наша несчастная, прекрасная, грустная, нелепая, грандиозная, неподъемная родина - состоит из одного сплошного продолжения этих умерших людей, из продолжения этих солдат и гражданских. И если так получилось, что они там - на своем исчезнувшем берегу - не могли спросить друг друга про нас, не умели, не знали, не находили для этого слов, то тогда хотя бы с этой, земной стороны - можно же спросить у мертвых: зачем воевали? зачем страдали? Чтобы продолжение - было. И чтобы нам - оказавшимся здесь после них, вместо них, благодаря им, - в день их памяти было удивительно хорошо. (9 мая 2017) Этот пост открытый, но будет прекрасно, если вы подпишетесь на канал: https://t.me/OlshanskyPayBot