kolobok1973

⬆️⬆️⬆️ Можно сколько угодно спорить о деталях китайской модели, и, поверьте, спорить там есть о чём (студенты, например, на меня жалуются, что я заставляю их читать годовые отчеты Народного банка Китая). Но отрицать результаты становится всё труднее: Китай стал одной из самых технологически развитых стран мира, практически ликвидировав абсолютную бедность; создал крупнейшую современную промышленность; превратился из объекта мировой политики в одного из её главных субъектов. И всё это произошло не вопреки руководящей роли Коммунистической партии Китая, а под её руководством. Я вовсе не призываю механически переносить китайский опыт в Россию, что было бы глубоко немарксистским (чтобы не сказать антимарксистским) подходом, потому что марксизм вообще не любит готовых рецептов. Есть еще одна методологическая ошибка, которую, как мне кажется, мы постоянно совершаем. Мы спрашиваем: "Китай — социализм или не социализм?" Но этот вопрос напоминает средневековый спор об универсалиях. Средневековые философы спорили, существует ли "человечность" сама по себе или существуют только конкретные люди. Современная наука — нейрофизиология, психология, лингвистика —скорее склоняет нас к номинализму. В реальном мире не существует абстракций. Не существует "социализма вообще", как не существует "дерева вообще". Существуют только конкретные общества, конкретные государства, конкретные исторические обстоятельства. Слово "социализм" — это удобная абстракция, позволяющая объединить весьма разные исторические явления. Но судить нужно не по слову, а по реальности. Поэтому меня мало интересует вопрос: "Соответствует ли Китай чьему-то идеальному определению социализма?" Меня интересуют совсем другие вопросы: то принимает стратегические решения, как и в чьих интересах развивается экономика, кто контролирует финансовую систему – и в налогово-бюджетном, и в денежно-кредитном смыслах, способно ли государство подчинять рынок общественным целям, а не наоборот? И, кстати, это вполне соответствует самому Марксу. Маркс никогда не строил социализм как идеальную модель, которую остается только воплотить. Его метод был историческим через анализ реальных общественных отношений, а не сравнение реальности с заранее нарисованной схемой. Каждая страна имеет свою историю, культуру, структуру народного хозяйства, свои противоречия, но изучать китайский опыт необходимо хотя бы потому, что перед нами — крупнейший социально-экономический эксперимент XXI века. Мы можем по-разному оценивать отдельные этапы китайской истории, в том числе и Культурную революцию, но нельзя отрицать, что одним из величайших достижений КПК стало не только строительство заводов, дорог или университетов. Её, возможно, главный успех состоял в том, что она сумела создать нового китайца (не в абстрактном философском смысле, а в самом практическом: человека образованного, дисциплинированного, уверенного в будущем своей страны) — человека, осознающего себя хозяином собственной страны и её будущего, готового воспринимать себя не объектом истории, а её субъектом. Из крестьянина, веками жившего в мире деревни, рода и местного помещика, вырос гражданин великой индустриальной державы, и именно этот новый человек и стал главным творцом китайского экономического чуда. И наконец, последнее: сто пять лет назад небольшая группа китайских коммунистов собралась на свой первый съезд, не зная, сколько испытаний ждёт их страну и сколько раз им придётся менять тактику. Но они понимали главное: история не заканчивается существующим общественным устройством. Именно поэтому они победили.