kolobok1973

⬆⬆⬆ творческой биографии профессора - научных конференций, симпозиумов, семинаров со студентами, с которыми он говорит о реинкарнации, перерождении, бессмертии, непрерывности жизни, бренности бытия и несовершенствах мира. На этой нарезке кадров на Сеульском международном литературном форуме 2017 года Ким Учхан разбирает тексты французского нобелиата Леклезио, многие годы работавшего в Южной Корее, в 2008 году вдруг посреди культурологической лекции излагает своё кредо: «Гуманитарные дисциплины должны быть политизированы, чтобы выполнять политические задачи, да и естественнонаучные должны служить стране». Чем вам не бессмертная «Партийная организация и партийная литература»? А ведь он не из тех, кто путает страну с начальством . Служит он своей Родине, а против накрывающих её на всём протяжении столетия диктатур с младых лет истово борется - мы видим черно-белые кадры, где Ким-студент ведет за собой студенческую демонстрацию, произносит обличительные речи на митингах. А сегодня, когда ему предложили должность председателя комиссии при Президенте (это министерский уровень), отказался. Чёндан приоткрывает нам разные грани личности своего кумира не сразу, а постепенно: сперва мы пытаемся найти Киму отечественную аналогию (корейский Бахтин? корейский Лотман??), а потом узнаём о том, что культуролог, философ, поэт формировался ещё и как гражданин, не приемлющий капитализм, войну и неравенство. Его знаменитая статья «Эстетический разум» стала манифестом против режима Пак Чон Хи, при «пятой республике» Чон Ду Хвана его сажали, сутками держали на коленях, не давали спать, об этом сам Ким рассказывает с улыбкой - «человеку не должно быть удобно». Складывается полное визуальное впечатление, что режиссёр 21 год прожила с профессором в одной комнате - она фиксирует все его обмороки, гипертонические кризы, госпитализации, всё-таки в восточной Азии совершенно иное отношение к физиологии и телесному: то, чего европеец стесняется и предпочтёт спрятать, для азиата нечто совершенно естественное, а что естественно, то не безобразно. Чёндан становится, как она сама уверяет, невольной свидетельницей того, как Ким упал во дворе, поранился, выбил зубы, философски улыбнулся и вот так, в крови, поехал на симпозиум. Мучимый одновременно двумя взаимоисключающими, но такими знакомыми каждому из нас вопросами - «Где взять время, когда в сутках всего двадцать четыре часа?» и «Как подготовиться к смерти и кому какую книгу отдать?», Ким связывает конфуцианскую идеологию с идеями Платона и Канта, выступает в Италии по-английски о звёздном небе и моральном законе, читает Орхана Памука и Томаса Пинчона в переводе собственной жены Соль Сунбон, а блондинке, которую его внук приводит познакомиться, с ходу рекомендует «Необъятный мир» Эда Йонга. На пресс-конференции режиссёр Чхве Чёндан рыдала (и мы рыдали вместе с ней), называла Кима Учителем, клялась, что в картине ни одной постановочной сцены, кроме новогоднего семейного зума. Девяностолетний Ким Учхан пока что не начинал раздавать свои книги…