💥 Почему быть «плачущим активистом» в Волгограде стало неприлично? Заметки о выгорании одного жанра Часть 1. Волгоградская область - регион с устойчивой политической традицией, которую можно обозначить как публичный плач-обращение. Жанр окончательно оформился при не слишком удачливых губернаторах Анатолии Бровко и Сергее Баженове, пережил период ремиссии (внутриэлитные войны после 2014 года завершились, исчез и спрос на профессиональных «плачущих обращенцев» в разного рода адресаты), а затем вернулся в пандемию - под удобным предлогом борьбы с ношением масок. С тех пор обратно в стойло этот жанр не заходит. Масштаб, правда, измельчал, но именно это и обнажило его двойное дно. Перед нами не столько череда курьезов, сколько социальное явление, заслуживающее отдельного разбора и внимания. Явление первое: институт плачущего обращения как устойчивая практика Обращение в этой среде - не спонтанный гражданский порыв, а воспроизводимый социальный ритуал с узнаваемой драматургией. Есть запрос на точечное недовольство, есть исполнитель, есть площадка. Жанр, еще раз напомним, пережил смену элит, пандемию и цифровизацию, доказав свою незаурядную адаптивность. Это уже не эпизод, а институт - пусть и теневой, пусть и с сомнительной репутацией. Явление второе: двойное дно как структурная особенность За фасадом народного негодования все отчетливее проступает шкурный интерес дирижеров «плачущего» процесса. Активист здесь - не выразитель реального социального запроса, а его конструктор: сначала создается искусственная угроза, затем сгоняется испуганная аудитория, далее, как инструмент, пишется видео «плачущего обращения» какому-нибудь большому начальнику в Москву. Если нужной страшилки в качестве инфоповода нет, архитекторы «плачущего активизма» производят ее своими руками (уж какие есть), чтобы было с чем героически бороться. На выходе процесса маячат желаемые дивиденды – медийная узнаваемость, статус «пламенного борца за правду», а при удачном раскладе его монетизация. Следует ясно понимать: «плачущий активизм» это не стихийный всплеск народного негодования, и не его побочный эффект, это бизнес-модель. Продолжение 👇