Беларусь – не Россия. Бродя по центру Москвы, поражаешься звериной жестокости, с которой несчетные ведомства и организации перекрывают ее территорию своими заборами. Прохожим остаются лишь просеки главных улиц. Единое историческое пространство столицы разбивается на изолированные ячейки. Громадный город становится одномерным, теряя маршруты и уголки. Дворы и улочки Бреста открыты во все стороны – иди, как и куда хочешь. Сотни путей делают территорию маленького города многомерной. На указателях улиц – все их названия за последние эпохи: имперские, польские, советские, российские. На некоторых домах оставлены квадраты кирпичной кладки с надписями на польском. Некий влюбленный нарисовал на стене большую розу для своей девушки в доме напротив; его не оштрафовали, роза стала городской достопримечательностью. Когда её закрасили рабочие, городские власти предложили автору восстановить её. … Идя через очередной двор на соседнюю улицу, мы вдруг заметили, что проволочный забор парковки справа заканчивается впереди нас тупиком и калиткой с кодовым замком, и в раздумьях остановились. Но тут двигавшаяся по ту сторону забора к выезду машина остановилась, из неё вышел мужчина, открыл нам калитку с другой стороны и показал на шлагбаум, где мы могли выйти. Для меня, москвича, это было потрясением. … Старые тротуары с щербатыми бордюрами винтажно соседствуют с отличными дорогами – дороги здесь чинят явно не для того, чтобы воровать. Все дома аккуратно отремонтированы и радуют взгляд – и имперское барокко, и польские усадьбы, и советский конструктивизм. Я смотрел на них и вспоминал улицы Костромы, Рязани и Ростова, где уникальные здания не спасают от разрушения ни имена великих писателей, ни близость к кремлю. Хотя бюджет Костромы (265 тыс чел) – 60 млрд, а Бреста (346 тыс чел) – 27 млрд рос. рублей. Россия тоже могла бы выглядеть так – преемственно, мирно и аккуратно. Но что-то мешает. Наверное, то же самое, что мешает Беларуси снова стать Россией.