KOBANISTAN [Taras Sherbina]

Игорь Димитриев задается важными вопросами. Не буду лишний раз говорить про «человекоцентричность», как политико-экономическую систему. Добавлю лишь, что «западная цифра» - это ответ на «китайскую цифру». Разница в том, что в КНР даже нет общественной рефлексии на тему тотального подавления человека технологиями (которые так живописуют блогеры и евразийцы, отдельные процеденты были - например, запрет на свинку Пеппа - как символ низового движения против тотального контроля и «серой массы», получившего название «шехуйрен» - но это единичные случаи). То есть в китайской политической культуре сегодняшнего дня даже нет сформированного смыслового ядра «против цифрового подавления» - они в авангарде этих технологий и активно их внедряют в общественную жизнь, как продолжение политики партии и «тысячелетней цивилизации коллективного подчинения». В западном обществе же (историческая Россия - тоже Европа) запрос на индивидуализм силен исторически (не будем погружаться в протестантские революционные движения, но исторических примеров очень много), отсюда и постоянная рефлексия о подавленности человека политической системой - акт насилия и подчинения, что выливается в демократизацию устройства общества, устойчивые ценности свободы, равенства и закона. А обратная сторона - это антиутопия. От Замятина до Эггерса и «Черного зеркала», где человек, как личность, как единичный носитель информации и уникальности - подавляется и становится спорой в мицелии или коллективным кастовым насекомым. И вот именно по этой причине - рефлексии европейцев (включая северных американцев) - «западная цифра» будет сильно отличаться от «китайской цифры». Не сказать, что это хорошо или плохо, но она будет наталкиваться на политические дебаты и исторические культурные особенности неприемлемости тотального контроля (даже в целях безопасности). И эти контуры перестройки новой иерархии - пока еще открыты.