Концепт, который идеально работал на уровне 11-минутной галлюцинации и изощрённого издевательства над структурой кадра, вынужденно обвешали классической трёхактной драматургией. Появились внятные правила, предыстория, линия скорбящей матери, институциональный абьюз и дежурные метафоры травмы. Как только абсурд начинает объяснять сам себя, он перестаёт быть абсурдом и становится всего лишь жанровой механикой. Что будет, если автору гениального 11-минутного глюка дадут $3 млн и заставят придумывать банальную трёхактную драматургию про детские травмы? Получится комедийный хоррор «Приятель» — старательно выпиленный лобзиком оммаж худшим детским передачам нашей юности. Илья Миллер рассказывает, как декораторы одержали триумф над сценаристами и как токсичный поролон стал главным хоррор-материалом сезона.