Каждый выбирает для себя
Сотрудничество : https://t.me/alex61kobe
Subscribers521 +0 24h · +0 7d
Reach per post (ERR)15.0%78 avg views
Posting4.6/daylast 2 hours ago
Reactions per 1K views41.5❤ 👍 🔥
У нас много друзей-фотографов, всех поздравляем с Всемирным днем фотографии.
Одним из тех, кто стоял у истоков художественной фотографии в России, был Андрей Карелин.
Он соединял живописное видение с техническими экспериментами: печатал снимки с двух негативов, добиваясь особой мягкости изображения, и работал со специальной оптикой для глубины резкости.
Его работа «Девушки с альбомами» на международной выставке в Эдинбурге была признана лучшей среди 6 000 фотографий.
Картинка дня. Стокгольм, 19 августа 2012 года.
В военном музее Швеции в то время проходила очень интересная выставка «Как накормить армию». Изучив все тонкости приготовления еды в полевых условиях, увез домой отличный каталог выставки.
#картинка_дня
Флориан Иллиес – имя знаковое. Поэтому пройти мимо его книги «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари» не было никакой возможности. Тем более, что замечательные менеджеры издательства Ad Marginem прислали новинку сразу после ее выхода в свет.
К чужим рецензиям я обычно невосприимчив, но тут краем глаза заметил один отзыв. Дескать, «Когда заходит солнце» едва ли не самая скучная книга маститого автора. Каждый имеет прово на собственное мнение, с которым можно соглашаться или нет. Я не согласен.
Хотя, надо признать, перед Иллиесом стояла масштабная задача: показать во всей красе семейство Маннов, давно уже забронзовевшее в лучах всемирной славы. Да еще в год 150-летия со дня рождения немецкого классика. Материалов у него было хоть отбавляй: почти все члены семьи вели подробные дневники или оживленную переписку. Исследуемый автором драматический, но короткий отрезок времени, локализованный в пространстве, придал особый динамизм повествованию. Несколько месяцев, прошедших с момента прихода к власти в Германии нацистов, которые вынудили Томаса Манна покинуть страну, оказались спрессованы в 300 страниц текста.
Разочаровал не Иллиес как автор, а семейство Маннов. В особенности, глава семьи — преисполненный величия и в то же время раздираемый внутренней неуверенностью Томас Манн. Напрашивается сравнение с мощным деревом, за которым ухаживают домашние — взрыхляют вокруг него почву, собирают с листьев вредителей, осторожно отсекают сухие ветки, ежедневно умащивают ствол живительными химикатами. Дерево плодоносит, но почти не дает спасительной тени для тех, кто за ним ухаживает.
Эгоцентризм нобелевского лауреата воспринимается тяжело. Собственно, в мире для него важны патриархальный уют (в том числе давно заведенный распорядок дня и особый сорт сигар), горячо любимая младшая дочь Элизабет (Меди) и жена Катя, взвалившая на себя все домашние дела. Остальные пятеро детей, срывавшиеся с места по первому зову отца и постоянно выполнявшие его любые поручения и прихоти, лишь изредка удостаиваются снисходительной благодарности. Отсюда трагические судьбы детей: Клаус и Михаэль покончат с собой, Эрика, страдавшая разными зависимостями, умрет в одиночестве вдали от своих близких.
Беллетризованное описание поведения писателя, членов его семьи, знакомых писателей и поклонников творчества в момент катастрофического слома привычного уклада жизни — более чем актуально для нынешних беспокойных времен. Кто-то из семьи Маннов считает, что воцарившийся на родине кошмар скоро закончится (как же далеки они от народа!), кто-то смиряется с происходящим и плывет по течению, кто-то воспринимает отъезд как начало нового этапа в жизни и начинает действовать в соответствии со своими убеждениями. А Томас Манн, вопреки здравому смыслу и многочисленным советам, выпускает в Германии первую часть романа «Иосиф и его братья», вызвав дикую ярость у нацистов. Однако тихая благодарность остающихся в рейхе евреев перевешивает пропагандистский вой.
На мой взгляд, читать «Когда заходит солнце» необходимо. Потому что равнодушного пролистывания страниц не будет. Будут гнев, разочарование, стыд, радость, неприятие, удивление, грусть. Что еще надо от книги?!
Кто постарше - помните этот день 35 лет назад?
Ехала в поезде (ночном) из Москвы в Питер в командировку от "Огонька". По дороге видела танки, которые шли в Москву. Там оставались родители и друзья, было страшновато. Но в Питере уже не было страшно: Собчак по трансляции в метро успокаивал и говорил, что ГКЧП не пройдет.
Новая власть после путча казалась сначала народной. Но вышло по-другому.
Ты милосердья, холоп, не проси.
Нет милосердных царей на Руси.
Русь - что корабль. Перед ней - океан.
Кормчий - гляди, чтоб корабль не потоп!..
Правду ль реку? - вопрошает Иван.
Бог разберёт, - отвечает холоп.
Давид Самойлов
Михаил Лермонтов
* * *
Sie liebten sich beide, doch keiner
Wollt'es dem ändern gestehn.
Heine
Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи.
Они расстались в безмолвном и гордом страданье
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.
После Сталина
Владислав Зубок. Дети Живаго. Последняя русская интеллигенция.
М.: АСТ. 2026
«Дети Живаго» – коллективная история людей, которые формировали культуру, мировоззрение и общественное мнение в России после смерти Сталина.
Это не только знаменитые «шестидесятники» Александр Твардовский, Евгений Евтушенко и Владимир Высоцкий, но также их старшие наставники от Ильи Эренбурга до Дмитрия Лихачева, диссиденты Андрей Сахаров и Александр Солженицын, физики и социологи, журналисты и кинематографисты, режиссеры и актеры театра, государственные и партийные работники – все, кто видел себя наследниками русской интеллигенции. Эта книга – о мощной культурной среде, которая ушла в прошлое вместе с Советским Союзом, но продолжает питать и волновать многих из нас.
Объединяющий образ книги – судьба Юрия Живаго из романа Бориса Пастернака, гениальной развернутой эпитафии на гибель русской дореволюционной интеллигенции.
Автор книги — выпускник МГУ, профессор международной истории Лондонской школы экономики.
Мы из суеверия, как и многие, не любим загадывать, но тем не менее: уже начали писать книгу о людях 1950-х годов. Это очень интересное время, пора молодости наших родителей. Ездим по знакомым, смотрим фото 1950-х, погружаемся в атмосферу тех лет.
На фотографии 1954 года изображены мужчины и женщины возле Китай-города в Москве. Этот кадр сделан французским фотографом Анри Картье-Брессоном, который стал первым фотокорреспондентом, приехавшим в СССР после смерти Сталина.
В 2026 году три независимых книжных магазина запустили свои издательские программы.
Книжный обозреватель из Петербурга Максим Мамлыга анализирует в "Правилах жизни" собственные издательские программы независимых книжных и литературные предпочтения их владельцев:
https://www.pravilamag.ru/entertainment/776345-bolshaya-podborka-nezavisimyh-knijnyh-magazinov/
90 лет тому назад. Газета «Известия», 18 августа 1936 года.
repost
Друзья, в это невозможно поверить, но нашему проекту в этом месяце исполняется пять лет!
23 августа мы празднуем свой День Рождения в гостях у наших лучших друзей — в книжном магазине Пархоменко. Отпразднуем и традиционной прогулкой, на которую запись откроем в обычном формате, и вечеринкой — на которую приглашаем абсолютно всех! Будем рады видеть вас 23 августа в 18:00 в независимом книжном магазине Пархоменко!
Домашние любимцы Нового Света
Марси Нортон. Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света. М.: КоЛибри. 2026
В 1492 году Христофор Колумб открыл Новый Свет, и это навсегда изменило ход мировой истории. Столкновение европейских и индейских представлений о животном мире повлияло на формирование двух культур и привело к преобразованиям — одновременно разрушительным и созидательным — по обе стороны Атлантики.
Каким образом открытие Нового Света переменило характер взаимоотношений между человеком и животным?
Какое отражение эти взаимоотношения нашли в искусстве и мировой культуре? Как практики приручения повлияли на трансформацию европейской культуры и проложили путь для зоологической науки? И что стоит за нашей глубокой привязанностью к любимым питомцам?
Эта удивительная, подчас полная трагических событий и, в то же время, надежды, история о том, как человек и животное учились заново понимать друг друга на бескрайних просторах Нового Света и европейского континента.
17 августа 1998 года правительство РФ объявило о техническом дефолте по основным видам государственных долговых обязательств.
Это стало ключевым событием тяжёлого экономического кризиса в истории России.
Премьер-министр Сергей Кириенко объявил о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики».
Фактически это означало дефолт и девальвацию рубля. За следующий месяц курс рубля упал в 3 раза.
Из книги американца Мартина Гилмана, работавшего в России, вы узнаете, как события 1998 года в России выглядели с точки зрения МВФ.
А с нашей точки зрения все было плохо: работы мы лишились, правда, на одной Сашиной работе предложили продолжать трудиться, но без зарплаты. Интересное предложение, но у нас был маленький ребёнок. Пришлось отказаться.
Российский книжный союз хочет стать главным цензором. И чтобы за это ему еще и платили.
https://www.kommersant.ru/doc/8890814?from=top_main_1
edited
17 августа 1934 года в Москве открылся Первый всесоюзный съезд советских писателей. На нем был образован Союз писателей СССР, а основным творческим методом советской литературы признан социалистический реализм.
Главный научный сотрудник Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина Виктория Маркова о книге Льва Данилкина «Палаццо Мадамы», посвященной Ирине Антоновой.
— Я категорический противник этой книги. Эта книга — сложная лукавая история, где за текстом стоит много скрытых механизмов. И образ Антоновой, который вырисовывается со страниц этого романа, насквозь ходульный, искусственный, сконструированный. С одной стороны, она представлена как монументальный, бездушный советский истукан, памятник из бронзы, лишенный человеческих черт. С другой — там в подробностях обсуждаются вещи, о которых говорить просто неэтично. Читаешь и думаешь: мы точно говорим о директоре крупного музея, о масштабной личности или о персонаже с коммунальной кухни?
Для меня Ирина Александровна — человек абсолютно живой, со своими достоинствами, неизбежными недостатками и человеческими слабостями. Но в книге она застыла как уродливое чучело. Кроме того, книга вообще не имеет никакого отношения к нашему профессиональному миру, это не биография, а типичный постмодернистский роман. И как литературное явление в рамках постмодернизма его, наверное, можно оценивать как угодно — хвалить за смелость или критиковать за стиль. Если посмотреть на этот роман как на зеркало, он безумно интересен, так как дает потрясающе точный диагноз нашего времени и, увы, нашего музейного сообщества. Он обнажил нутро людей, которые работали с Антоновой десятилетиями, знали ее всю жизнь, а едва ее не стало — побежали делиться с миром обидами.
Я проработала с Антоновой практически весь гигантский срок ее директорства, и мое отношение к ней стократно сложнее, глубже и драматичнее, чем все, что написано в этом романе. При этом Антонова сделала для меня, для моей профессиональной реализации и научной карьеры больше, чем кто-либо другой на земле. Но мы ведь прекрасно знаем, что у масштабных личностей их недостатки — это прямое, неизбежное продолжение их достоинств. Поэтому я никогда не возьму на себя смелость выступать судьей Антоновой. Говорить о другом человеке, когда его уже нет на свете, когда он не может тебе ответить — это деликатнейшая этическая грань. Не стоит опускаться до того, чтобы сводить личные счеты с людьми после их смерти.
https://moskvichmag.ru/lyudi/ne-bojtes-leni-ona-pomogaet-dumat-istorik-iskusstva-viktoriya-markova/
Дополнение к дневникам Толстого
Владимир Бибихин. Дневники Льва Толстого.
Издательство Ивана. 3-е издание, дополненное. Лимбаха. 2025
Переиздание курса лекций, прочитанного Владимиром Бибихиным на философском факультете МГУ в осенний семестр 2000 и в весенний семестр 2001 года.
«Дневники Толстого и его записные книжки это вспышки озарений, и как человек чтобы быстро что-то записать хватает карандаш, гвоздь, так Толстой первые подвернувшиеся слова.
Понятийный разбор этих записей даст нуль, единственный шанс — увидеть искру, всегда одну, которая ему осветила тьму и тут же погасла. <...>
В основании всего, в разуме бытия, живого и он уверен что неживого тоже, он видит любовь и поэзию. Эти две вещи сумасшедшие, нерасчетливые, жертвенные, непредвиденные. Жизнь идет от них».