Особый жанр литературной судьбы: человек пишет всю жизнь, пишет блистательно, а его книги выходят тактично, почти шёпотом, — как будто издатель стесняется побеспокоить читателя. Евгений Терновский — из этих. А теперь у него, слава богу, есть электронное издание: сборник «Сеанс» на платформе БАбук, в полке франкфуртского издательства «Литературный европеец». Пять повестей о русских эмигрантах во Франции, которые, как сказано в аннотации, «слишком долго репетировали собственную жизнь». Формула, на мой вкус, идеальная: она описывает не только героев этой книги, но и примерно половину человечества, включая, будем честны, нас с вами. Три «Сеанса», или зачем это название Название здесь работает на трёх уровнях сразу, и разбирать его — всё равно что разворачивать матрёшку, внутри которой ещё матрёшка. Первый — самый очевидный: сеанс кинематографический. Герои Терновского постоянно смотрят, показывают, позируют. Один из них — фотограф, который за всю жизнь не снял ничего стоящего, — человек, у которого профессия и проклятие совпали в одной точке. Он смотрит на мир через видоискатель так, как мы все смотрим на собственную жизнь: всё готово, свет поставлен, декорации дождись, а кадра всё нет и нет. Это не сюжетная условность, это диагноз эпохи, который Терновский ставит точнее любого социолога. Второй — спиритический сеанс. Прошлое в этой книге вызывают, как вызывают духов: со страхом, с формальностями, с оговорками. Эмигрантская память — это вообще столоверчение: стол дрожит, и никто до конца не уверен, дрожит он оттого, что его двигают руки, или оттого, что под столом кто-то есть. У героев Терновского под столом всегда кто-то есть — вернее, где-то там, за границей и за десятилетиями: не выехавший друг, не доживший отец, не разгаданная страна, из которой они выехали. Третий смысл — сеанс разоблачения. Это главная механика книги, и её стоит расписать подробно, потому что на ней держится всё. Читать полностью на сайте Книгосмотр