Я открыл «Седьмой» Сергея Лукьяненко с чистой совестью, а закрыл с калькулятором в руке. С настоящим, кнопочным, которым я делю коммуналку. Книга стоит 1 029 рублей, и в цену, как выяснилось, входит бухгалтерия. Вести её будете вы. Будущее. Земля воюет с падшими ангелами на стороне ангелов приличных. Воюют подростки-пилоты с базы на Каллисто, спутнике Юпитера: погиб — проснулся в следующем теле-клоне. Герой, пилот Слава, философствует: «Тело поменять – как трусы переодеть». Пилотов автор сосчитал безупречно: три крыла по тридцать семь, итого сто одиннадцать. Запомните, это первый и последний раз, когда арифметика в книге сошлась. Бешенство началось уже в прологе. Слава командует бортовому искину и думает: «Слова полезны, слова мешают думать». Я перечитал. Полезны и мешают — как водка: и согревает, и с ног валит. По смыслу нужно «бесполезны», но «бес» потерялся где-то между черновиком и типографией, и искать его никто не стал. Ладно, решил я, наборщик чихнул. Глава первая. Слава воскрес в новом теле и по обычаю пишет клону на пятке номер. «Цифру семь». Оттирает старую «шесть». А до того, вспоминает он, писал «четыре, три и два». Я уставился на эту строчку, как кассир на фальшивую купюру. Где пятёрка? Шестое тело было, седьмое есть, пятое куда делось, сбежало? Я загибал пальцы: семь, шесть, четыре, три, два. Один так и остался торчать — безымянный. Очень к месту. Напомню, роман называется «Седьмой», и до числа из собственного названия автор досчитать не сумел. Это как «Двенадцать стульев», где стульев одиннадцать, и всех всё устраивает. Глава вторая — бенефис. Славе приходят письма с Земли, «полтора десятка». Он перебирает: шесть детских, три любовных, два от сумасшедших, одно из банка, одно от зоозащитников. Я сложил три раза. Тринадцать. И Лукьяненко торжественно объявляет: «Тринадцатое письмо было от поэта». А следом: «Ну а четырнадцатое письмо было от мамы». Видимо, мама в этой семье считается отдельно, как НДС. Маме впору обидеться: родила, вырастила, а в списке стоит после поэта, да ещё сверх штата. Поэт, кстати, прислал стихи: «Мои мышцы стали будто бы из стали, мои кости как гранит». У поэта хоть рифма сходится. Дальше началась ревизия. Полковнику Уильямсу, командиру базы, «под шестьдесят». На кружке у него «West Point 2029», академию он окончил «за два года до первого появления ангелов». Год действия книга прямо не называет, так что вычисляем по кружке. У меня вышел примерно 2065-й. И этого мужчину под шестьдесят Слава называет «реально старенький». Дорогие читатели предпенсионного возраста, вы уже рассыпаетесь, вам сообщили? Обиднее всего, что автор в курсе. Роман выкладывался черновиком на Author.Today, и Лукьяненко отвечал тем, кто ловил ляпы: «Всем, кто спешит про это сообщить - спасибо, автор знает». Знает! Он даже признавался, что по ходу письма приходилось «менять количество оставшихся клонов». Поменял, ага. Одного клона просто вычел, как бракованную банку на кассе, и забыл пробить. Потом был редактор, издательство АСТ, твёрдый переплёт, тираж. А пятёрка на пятке так и не нашлась. Классику сегодня лень пересчитать собственные пальцы: тираж всё равно разойдётся. Школьная программа сто лет приучала нас, что великие не ошибаются, а если ошибаются, то это приём. Погодите, литературоведы ещё объявят пропавшую пятёрку «метафорой утраты». А читатель за свои 1 029 рублей сидит с калькулятором. Сдачи не будет. Читать полностью на Книгосмотре