В половине Донецка снова нет электричества и воды. Но есть вера в лучшее. Вспомнился блокадный Ленинград и его 95 тысяч причин жить! В мае 1943-го, пока город содрогался от бомбёжек, в подвале одного дома родился мальчик. Он весил 1,800 кг. Мать не могла его накормить — молока не было. Ребёнка выходили врачи Педиатрического института, придумавшие соевую смесь. Много лет спустя мальчик, ставший профессором, называл их работу подвигом. И это не преувеличение: в городе, который Гитлер приказал стереть с лица земли, за 872 дня блокады родились 95 тысяч детей. Немцы готовились заранее. На их картах были отмечены не только заводы, но и родильные дома, больницы, школы. Институт охраны материнства и младенчества значился как объект 708, детская больница Раухфуса — 90, Первый мединститут — 102. Под прицелом находились и старинный роддом Снегирёва, и роддом на Фурштатской. В первые месяцы блокады смертность в Ленинграде в 19 раз превысила довоенную. Но даже среди этих ужасов дети продолжали появляться на свет. В 1943 году, когда блокаду ещё не прорвали, ленинградцы неожиданно стали жениться: браков заключили на 13% больше, чем в 1940-м. В январе 1944-го, за несколько дней до полного освобождения, в городе расписались 1059 пар. Работа роддомов считалась настоящим чудом. Из 15 к 1942 году их осталось 6, врачи и акушерки ушли на фронт, остальные трудились впроголодь. В роддоме на Фурштатской во время артобстрела выбило стёкла, отопление заменили печками-буржуйками, но детей принимали. Профессор Скробанский, старший акушер города, вспоминал, как приходилось работать в темноте, без воды и белья — сначала нужно было согреть помещение и вскипятить воду, чтобы просто принять роды. Медсёстры при бомбёжках переносили младенцев в подвалы. Одна из них за ночь перетаскала на руках 28 новорожденных. Михаил Жучковский, появившийся на свет в блокадном мае 1943-го, помнит рассказ деда: Бомба упала рядом, когда мать была в подвале. Стены трясло, а потом родился мальчик. Дед сказал: теперь мы в убежище больше не пойдём, бояться уже нечего... Ребёнок оказался надеждой, которая отменяет страх. Дети рождались крошечными. В первой половине 1942-го 60% младенцев весили меньше 2,500 кг, рост и окружность головы были меньше довоенных. Малыши болели, умирали. В январе 1942-го в сутки погибали до 260 грудничков, всего за блокаду не дожили до года примерно 9050 детей. И все же 85% родившихся в блокаду встретили день её снятия. Чтобы спасти матерей, им выдавали рабочие хлебные карточки — 600 граммов в день, позже добавили молоко, крупы, витамины. Женщины приходили на роды с весом 38–40 кг. О молоке говорить не приходилось. В роддомах то немногое, что удавалось сцедить, делили поровну — по 50 мл на ребёнка. Женщины, потерявшие собственных детей, отдавали молоко чужим. Анна Никифоровна Тихонова потеряла дочку в январе 1942-го, а затем два года ходила в роддом и по квартирам, вынимала из холодных кроваток живых младенцев и кормила их. И таких женщин были сотни. Ученые Пединститута придумали 14 рецептов соевой смеси. Смеси номер 3 — из сои, солода и хвои — изготавливали по полторы тысячи литров в сутки. Даже растительное масло научились извлекать из олифы. А в октябре 1942 года при институте появилась молочная ферма: сначала три коровы, потом десять. Они давали молоко, которое стало спасением для малышей. Вера Инбер написала в «Пулковском меридиане» о мальчике в голубом одеяльце, вскормленном не женским и не коровьим молоком, а соевым — но именно эти смеси позволили выжить тысячам детей. Почему же в конце блокады рождаемость пошла вверх? Медики говорят о психодемографии: открытие сухопутного коридора в январе 1943-го, победа под Сталинградом, пленение армии Паулюса — всё это резко подняло настроение ленинградцев. Блокадный врач Фролов писал, что по всем расчётам ленинградцы должны были умереть, но они держались наперекор прогнозам. Жизнь брала своё: в 1944-м в городе родилась даже 21 двойня! Это очень хороший пример, чтобы не унывать и нам, проходящим испытания сегодняшнего дня. Мы должны всё вытерпеть ради наших детей, и да поможет нам Бог.