Ранее я писал о валлийских лучниках (https://t.me/hanaanput/55) и скандинавских берсерках (https://t.me/hanaanput/26). Что касается ещё одного военного феномена - персидских катафрактов, - то одна из главных теорий их появления гласит: тяжелая ударная кавалерия у степняков возникла не потому что им так захотелось, а как иммунный ответ среднеазиатских политий на столкновения с европейской фалангой. То есть, Марк Красс не просто пришёл в Парфию на всё готовое, он столкнулся с делом рук своих же предков. Эмпирический опыт массагетов и прочих племён средней Азии показал, что одни только конные лучники или комбинированные всадники могут нанести фаланге некий урон, но категорически не исчерпывают запас прочности войска и не приводят к разгрому. Единичные победы имели место, но стратегически фалангиты Македонского показали успешное продвижение на восток. И хотя катафрактная конница в неком виде существовала у массагетов ещё в 6-5 веках до н.э. (С.П. Толстов), в 329-327х годах воины Македонского не встречают отпора со стороны каких-то системных родов войск в виде бронированных всадников. Как свидетельствуют В. П. Никоноров и И. А. Аржанцева в выпуске "Археологические вести", как раз после болезненных поражений от европейской фаланги в Приаралье и Восточном Закаспии в конце 4 века до н.э. появляется тяжелый латник кавалерист, вооружённый длинным копьём-контосом. Более того, лук у него если и наличиствовал, то играл сугубо вспомогательную роль, а сами катафракты формировались исключительно из племенной знати, тогда как конные лучники набирались из незнатных родов. Это без труда сопрягается с необходимостью приобрести баснословно дорогой доспех для себя и коня, равно как и потребностью в высококлассном выносливом коне. Большинство историков, соглашаясь с Толстовым относительно сроков и причин возникновения катафрактов, отрицают их смешанную природу "лучник в тяжёлой броне" - это был конный аристократ для таранного удара по предварительно измотанным пешим порядкам неприятиеля. Очевидно, в катафрактах нет никакого смысла во внутренних племенных разборках самих степняков. Там потребности закрывались стычкой маневренных конных лучников с обеих сторон, где какие-то линейные атаки малоподвижных квадратов били бы в юркие стаи стрелков. Медлительный пехотный строй (греческая фаланга/Римский легион) был единственной пригодной целью для удара катафрактов. Таким образом, они появляются как результат выхода племён Евразийской степи за её пределы, из детства племенных перестрелок во взрослость настоящей войны. Катафракты - билет Степи в большую политику. Азиатский военный мир вырабатывал феодально-конные армии, обеспеченные кормовыми возможностями степи. Степь задавала аристократическую модель комплектования войска, где элитные всадники обеспечивали себя дорогим стальным ламелляром и боевым конем на деньги от земельного надела, а также приводили с собой подотчетных людей в качестве пехоты. Мелкая же земельная аристократия давала многочисленные отряды конных стрелков. Греко-римский мир холмов и дефицита хлебных долин с полисно-гражданской системой, в свою очередь, предполагал носителем войны тренированного дисциплинированного пехотинца. В такой военной машине отсутствие коня возмещалось личной выучкой и дисциплиной, а феодальный бардак - отлаженной военной методологией. И фаланга/легион, и контрастное феодальное войско катафрактов/конных лучников были продуктами своих экологических и политических сред. Столкновения двух противоположных систем трансформировали обе: усложняли племенные тактики Азии, обогащали греко-римскую армию престижной кавалерией. Битва при Каррах была выиграна не только катафрактами, а сочетанием негативных факторов для армии Красса. Но в остальном она является хрестоматией степной тактики пост-Македонского мира. Единая генетическая линия, которая потом применялась до самого монгольского завоевания: изматывающий обстрел из луков и нокаут таранной кавалерией. Ну а конец катафрактам и степной военной машине положил в итоге не европейский меч, а русский порох.