Кино, которое никому не должно. Сегодня хочу затронуть тему безвозвратных денег в нашем кинопроизводстве. Мнения по поводу пользы и вреда такой конструкции полярны: кто‑то говорит, что поддержка необходима, иначе кино в нашей стране просто рухнет; другие считают, что подобные схемы разрушают индустрию изнутри, снимая ответственность с производителей. Давайте разбираться. Начнём с предыстории. В 1990‑е кино переживало не самые лучшие времена: после распада СССР Госкино давало крохи, частные деньги шли в основном на «отмыв», кинотеатры массово закрывались. В год выходило 20–30 фильмов, зритель смотрел Голливуд на кассетах. В начале 2000‑х рынок начинает оживать: строятся мультиплексы, наконец снимают не только дешёвую социальную чернуху, но и военные блокбастеры, комедии и боевики, анимацию и фэнтези («ДМБ», «Ночной дозор», «Брат 2», «Кукушка», «Жмурки», «Алёша Попович и Тугарин Змей»). Успехи были точечными, и индустрия убедила государство, что без поддержки национальное кино не выживет. В конце 2009 года была проведена ключевая реформа: основные деньги передали из Минкульта в Фонд кино, ввели систему «лидеров отрасли» — несколько крупнейших компаний получали субсидии без конкурса и без обязательства возвращать. Логика была такая: сильные игроки накопят капитал и построят индустрию. Но был один нюанс… Этот механизм работал и ломал одновременно. Если деньги не нужно возвращать, продюсер зарабатывает на производстве, а не на прокате. Доход — это маржа от бюджета: аффилированные подрядчики, завышенные сметы, гонорары «своим». Касса вторична: фильм, собравший 10 % от бюджета, не был катастрофой — все уже заработали на производстве. Частные инвесторы вытеснялись: зачем рисковать своими деньгами, если конкурент снимает на государственные? С 2013 года Фонд кино ввёл возвратную часть: условно половина поддержки должна была вернуться после проката. Идея была прекрасна — приучить кино к рыночной дисциплине. Но снова что‑то пошло не так… На практике возникла двойная система: лидеры получали в основном безвозвратные средства, а более мелкие компании — возвратные, которые не могли отдать. Фонд кино незамедлительно начал войну с должниками — компаниями, чьи фильмы провалились, а кредит остался. В результате многие студии попросту обанкротились. Такая вот медвежья услуга. Счётная палата неоднократно критиковала систему: низкая возвратность, непрозрачность выбора проектов и слабая связь между поддержкой и результатом. Появился «питчинг» — публичная защита проектов, но решение по‑прежнему принимал «экспертный совет», где сидели представители тех же крупных компаний. После 2022 года модель стала тотальной: доля безвозвратного финансирования выросла, добавились деньги ИРИ на сериалы, частный капитал практически исчез, а рынок стал почти полностью государственным по источнику денег. К тому же, когда единственный источник денег — государство, тематика сужается автоматически. Случился массовый кадровый отток: часть сценаристов и режиссёров ушла в сериалы и рекламу либо уехала. Безвозвратные деньги задумывались как костыль на время роста, а стали протезом вместо ноги. Индустрия научилась производить фильмы для получения финансирования, а не для зрителя. Пока рядом был Голливуд, наполнявший кинотеатры, система держалась. После 2022 года опоры исчезли, и структурная слабость — отсутствие рыночного механизма — проявилась в полный рост.