Господи, да почему опять это нагнетание идиотское. ЭТО НЕ НОВОСТИ БЛЯТЬ
Котики и корона на голове Беллы Рапопорт
Думаю всякое По утверждению некоторых — мать русского феминизма Магистр социологии культуры Поддержать донатом: 2200701378639311 https://boosty.to/belkitz/donate
-
-
repost
У нас довольно устойчиво закрепилось представление о позднем сталинизме как о времени максимально плотном и душном, когда после войны пространство возможного снова начало стремительно сжиматься. Возвращается жесткий идеологический контроль, сворачиваются многие послабления военного времени, усиливается давление на частную инициативу. Все это справедливо. Но чем больше читаешь источники, тем сильнее видно, что даже внутри такой системы возникали ситуации, которые неожиданно подталкивали людей к активности, заставляли публично формулировать собственные интересы и постепенно развивали то, что сегодня мы назвали бы субъектностью. Очень хороший пример дает статья Наталии Лаас о покупательских конференциях в послевоенной Москве. С марта 1947 года московские власти начали проводить в магазинах специальные собрания покупателей. Формально задача была вполне хозяйственной: директор отчитывался о работе, затем присутствующие обсуждали ассортимент, качество товаров и работу персонала. За первые три месяца такие конференции прошли в шестнадцати продовольственных магазинах двенадцати районов Москвы, собрав более 1900 человек. Позднее практика стала массовой. Особенно активно этим пространством пользовались женщины. Именно они чаще ходили по магазинам, знали продавцов, понимали, где недовешивают, где исчезает мука, а где после очередного снижения цен невозможно купить дешевые макароны. Повседневный опыт, который обычно остается невидимым и воспринимается как часть домашней рутины, внезапно превращался в публично признанное знание. В 1952 году, например, на конференции в Сокольниках женщины обсуждали обвинения против продавщицы Масловой, которую подозревали в обвесе покупателей. Одна участница рассказывала, что Маслова якобы прятала на весах пятидесятиграммовый кусок сыра, когда взвешивала масло. Другая пыталась ее защитить. После этого третья женщина фактически провела проверку легитимности свидетельницы, заявив, что та вообще не живет в районе, редко ходит в этот магазин и связана родственными отношениями с продавцами. Для присутствующих право говорить определялось уже не формальной должностью, а знанием локального сообщества. И здесь магазин начинает работать как странный аналог районного общественного форума. Женщины говорили о пьянстве и незаконной продаже водки. Обсуждали, как продавцы обращаются с детьми, стариками и людьми с инвалидностью. Защищали работниц магазина от грубого начальства. В одном случае участники конференции добились увольнения директора, который публично унижал сотрудников и однажды ударил продавщицу. В другом женщины требовали прекратить торговлю алкоголем возле школы, потому что дети постоянно сталкивались с пьяными покупателями и слышали ругань. При этом сами участницы вполне отчетливо осознавали ценность возникшего пространства. Одна женщина в 1951 году говорила, что впервые пришла на подобное собрание и была растрогана тем, что мнение покупателей вообще учитывают. Две другие участницы называли конференции «ростками подлинно социалистического быта», поскольку здесь покупатели и работники магазина могли разговаривать почти как равные. Для меня здесь особенно интересна сама механика появления субъектности. Государство создавало институт ради контроля над торговлей и получения информации о спросе. Женщины, войдя в этот институт, постепенно расширяли его повестку и превращали бытовую компетентность в право говорить от имени семьи, дома или района. Человек, который вчера оставался просто покупателем в очереди, сегодня уже публично объяснял чиновнику, почему магазин работает плохо и что именно требуется изменить. Кроме того, локальная солидарность часто имела неприятную оборотную сторону. Постоянные покупатели противопоставляли себя приезжим из Подмосковья, которых обвиняли в том, что они скупают дешевые товары. Иногда участники даже требовали продавать дефицит вечером, чтобы приезжие не успевали его купить днем. Субъектность здесь рождалась вместе с попыткой провести границу между «своими» и «чужими».
-
edited Всегда было самое сложное — это понять структуру колонки (а также курса и двух лекций, которые я написала, квалификационные работы в магистратуре пишутся по готовой структуре, но полемику все равно ты продумываешь самостоятельно), это довольно мучительно, и кажется, что ничего не выйдет и ничего не работает, но когда это удается сформулировать, это такое счастье и ощущение величия и даже немножко всемогущества, ну и потом ты идешь и наполняешь текст мясом, о котором тоже понимаешь гораздо больше, чем на начальном этапе, потому что в голове это все крутила. Как это можно вообще променять на упрощение процесса, я не могу понять
-
edited Увидела недавно дискуссию об, разумеется, ии, ну и там ставший классическим аргумент, что для знающих и умеющих людей ии просто помощник, например, он продумывает структуру текста. Вспомнила, что писала в канале, когда в голове щелкнуло и структура явилась — начало июля 2025, то есть, над структурой я думала около 4 месяцев. И эту работу я не отдала бы никому, потому что, если я не сама обдумываю полемику, уровень, прости Господи, драмы, аргументы и их порядок, то это тогда уже я работаю по чьей-то схеме и заполняю ее как помощница того, кто придумал за меня основу некоего текста, который я понимаю только на поверхностном уровне и не имею с ним толком связи, хотя вроде как этот текст призван рассказать о совокупности моего опыта, знаний и эмоций, которые я в связи с ними испытываю. Ну и, главное, эта хрень работает таким образом, что один раз поручив ей подобное, теряешь этот навык и способность навсегда (опять же, становясь на протез, про который писал Маклюэн в «Понимании медиа. Внешние расширения человека»). В моем случае писать это фундамент моей личности, и никому и никогда я не отдам свой фундамент. Вы тоже не отдавайте фундамент по возможности
-
Шишкин тоже бы, думаю, был недоволен
-
Пушкин с Достоевским бы мощнейше охренели, узнав, что в XXl веке они будут рекламировать ВТБ
-
edited В последнее время от всей этой безнадеги хочется лечь и не вставать, особенно на фоне разнообразных новостей о мертвой рыбе в Тюмени и Тобольске, медведях в Сибири, которые явно не от хорошей жизни там выходят с мест обитания и на людей бросаются, и их десятками отстреливают (пока, значит, ВТБ на Камчатке их якобы спасает), катастрофы в Непале и всего, и всего. Зачем (некоторым) людям столько денег?
-
repost 


-
Я просто не представляю, сколько дикой природы загубили совместные проекты втб с девелоперами
-
Не говоря об иишном видео!!!
-
Я после завершения книги не могу успокоиться и подобреть никак, МЕНЯ ВСЕ ЗЛИТ
-
repost Сколько дикой природы можно было бы спасти на деньги, уплаченные мадонне мур за этот пост
-
repost Ну и как втб запустил лапы во все культурное наследие
-
repost Во-вторых, втб и дикая природа)))))
-
repost Во-первых, не кубик-рубик блять, а кубик Рубика
-
ad repost 

«Утро в сосновом лесу» Шишкина могу разглядывать в Третьяковке по часу, каждый раз открывается по-новому. Живое олицетворение богатства русской природы, которую надо сохранить всеми силами. Так подумал и ВТБ: в рамках совместного проекта с Третьяковской галереей банк создал «Синюю книгу». Это лимитированный набор, внутри которого арт-предметы, созданные по мотивам легендарной картины И.Шишкина. Кубик-рубик с русскими пейзажами, керамический стакан, картхолдер и многое другое, что никогда не бывает лишним — всё это можно купить, сделав вклад на защиту дикой природы. Прибыль от продаж направят на эти цели.
-
repost Бомбит от всего поста
-
Неужели этого никто не видит, никому глаз не режет
-
repost 


+4
Ну какой же кринж эти типа «семейные фото» фоном для маминого лука и отметки брендов
-
repost
Все-таки и тут сын в контент пошел
- Older posts