В истории про рейв меня удивляет, как слились голоса уехавших и охраняющих. Любопытно, что танцы в библиотеке одновременно не нравятся парижским эмигрантам и местным активистам — причем аргументацию они выстраивают одинаково. Иноагент Зинаида Пронченко называет тусовку в Ленинке "цинизмом", а писатель жалоб Виталий Бородин выражается чуть помягче, задавая вопросы с явным укором (видимо, основная претензия ушла документиком на старую площадь). Аргумент един — "как это допустимо в ТАКОЕ ВРЕМЯ?" Я ваще не понимаю претензию. Вроде в Париже уже кончились протесты. Мне прям искренне интересно, откуда взялась эта философия нового монашества, когда людям запрещают жить, а предлагают ежедневно смотреть молча в стену? Какова историческая предпосылка этой новой духовной кастрации? Кто придумал, что нужно сидеть, и стараться меньше жить? Меня с детства учили, что наоборот, в самые тяжелые времена нужно не падать духом,— учителю учить, музыканту играть, рейверу рейвиться, и даже в Русской Википедии написано, что 19 октября 1941 года, когда немцы только что заняли Тверь, музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко открылся комической оперой (!!!) "Корневильские колокола". Говорят, был полный аншлаг. Обычно говорят "Сталина на них нет". Но Сталин был, а вот современных охранителей не было. Они бы объяснили, как правильно держать лицо в такое время.