К юбилею Маэстро продолжаем серию поздравительных постов! На этот раз комментарий о режиссере оставила Татьяна Анатольевна Круглова – культуролог, доктор философских наук и одна из первых экспертов, отметивших талант Алексея Станиславовича в далеком 2005 году статьей «Прощай, постмодернизм!» в газете «СК-Новости». Сохраняем авторский стиль поздравительницы: «Алексей Федорченко ворвался в российский и мировой кинематограф в 2005 году, и многим показался странным и неожиданным. У меня же после просмотра «Первых на Луне» было ощущение, что его явление было на редкость уместным и своевременным. По крайней мере, российское кино к началу ХХI века испробовало в стремительном темпе все тогда существующие киностратегии. Всем было очевидно, что заканчивается целая культурная эпоха, но было неясно, что с этим делать: оплакивать и ностальгировать (и этого было полно), проклинать и забывать, проклинать и не забывать, игнорировать прошлое и начать конструировать будущее, заняться фиксацией трансформаций настоящего, и т.д., и т.п. С позднего советского времени и все девяностые доминировала российская версия постмодернизма, так как он вмещал в себя практически все вышеназванные стратегии. При всей моей любви и благодарности к постмодернизму (он дал ключи пережить переломные времена), он постепенно стал восприниматься как облегченный вариант переживания прошлого и воображения будущего. Облегченность коренилась в ироническом дистанцировании, формировании уверенности, что все, что происходило в нашей истории и происходит в современности – настолько остранено, вненаходимо, что может никак не влиять на жизнь отдельного частного человека. Все это Большие Нарративы Власти и от них нужно всячески уклоняться. Ирония – это наше все. Так вот, уже в «Первых на Луне» и во всех последующих фильмах никакого постмодернистского остранения нет. То есть какое-то остранение есть, но точно не из постмодерна. Федорченко очень серьезен, и это нужно принять сразу, как альфу и омегу. Иногда кажется, что в его фильмах много смешного (одна «Железная дорога» чего стоит), но комический эффект возникает не потому, что повод – ничтожность человеческих проявлений, – это не гоголевская позиция, и вообще совсем не сатира, – а для того, чтобы приковать наше внимание к тому, что кажется нам неважным. Все, что было в истории, даже забытое (часто просто потому, что не считалось современниками и потомками достойным внимания), чрезвычайно важно, нет мелочей и нет инструмента отсеивания незначительного. В его фильмах часто фабулой становится поиск, расследование, раскапывание, расшифровка чужих рукописей, и всегда есть надежда, что мы рано или поздно найдем там клад. Какой-нибудь сорт невероятных яблок, от которых осталось, завалившись в темный угол, одно маленькое зернышко. Так возникает своя авторская Вселенная, где всегда в самом неожиданном месте может ждать открытие. Точнее, оно всегда будет не там, где ожидается. Как и сам Федорченко».