Максим Казанцев: «Креативный продюсер медвежонка танцевать не заставит» За последние три года на российском рынке появилось сразу несколько новых франшиз, которые без амбиций блокбастеров уверенно занимают среднебюджетный сегмент, собирая в зале семейную аудиторию. Это НЕ ОДНА ДОМА, МОЙ ПАПА – МЕДВЕДЬ, НА ДЕРЕВНЮ ДЕДУШКЕ и, как стало известно недавно, РОБОНЯНЯ. Все эти проекты объединяет компания «КиноЦех», активно сотрудничающая со сценаристом, а с недавних пор также креативным продюсером и шоураннером Максимом Казанцевым. Именно у него БК Медиа решил узнать, что в современном прокате можно назвать семейным кино, как писать сценарий под настоящего медвежонка, сколько нужно времени, чтобы написать качественный сиквел, легко ли работать с блогерами и стендаперами и что роднит Артемия Лебедева с Мирандой Пристли. 🟥 Работа над продолжением фильма МОЙ ПАПА – МЕДВЕДЬ началась почти сразу после выхода первой части, а сценарий дописывался вплоть до съемок, как это часто бывает. В сумме у нас было примерно семь-восемь месяцев. Для сегодняшней индустрии это, кстати, еще довольно комфортные сроки: многое пишется гораздо быстрее. У нас была возможность перепридумать часть истории, потому что хотелось сделать ее максимально хорошо. В этот раз, мне кажется, получилось кино и с управляющей идеей, и со смыслами, и со слоями для взрослых и детей. Плюс мы сильно похулиганили. 🟥 Я уверен: если бы не геополитическая ситуация, Россия могла бы быть очень заметным поставщиком контента с международным драматургическим языком, как Южная Корея, например. Уверен, что сериалы Олега Маловичко, допустим, зашли бы не хуже Финчера. Что касается именно МОЙ ПАПА – МЕДВЕДЬ, то я не люблю референсное мышление, но люблю настроение. Когда мы с авторами и режиссером обсуждали проект, я говорил: по ощущению мне хочется классического Disney. История ребенка и экзотического животного, их дружбы – универсальна. 🟥 Раньше я сам был гораздо категоричнее по отношению к блогерам в кино. Потом поймал себя на мысли, что многие американские звезды прошлого сегодня, вероятно, начинали бы именно как блогеры или стендаперы. Джим Керри до кино был комиком; когда вышли ЭЙС ВЕНТУРА и МАСКА, критики тоже ругали его за кривляния, а аудитория сделала суперзвездой. Поэтому вопрос не в происхождении артиста, а в том, умеют ли продюсеры работать с ним и есть ли за его популярностью история. В индустрии вообще слишком много снобизма и взаимной предвзятости: кинематографисты соперничают друг с другом, зрители их не любят, а блогеров не любят вообще все. С этим пора заканчивать. 🟥 Статус проекта с Артемием Лебедевым, конечно, должны окончательно подтверждать продюсеры: в кино сегодня одно, завтра другое. Но сама история существует, и мы ее активно разрабатываем. Для меня это проект мечты: я слежу за Лебедевым со времен ЖЖ, сам работал в дизайне и рекламе, и его фигура во многом сопровождала мой профессиональный выбор. При этом Тема сам рассказывал мне, что у него огромная школьная аудитория, которая узнает его по коротким видео в TikTok. То есть это давно уже не только люди 30–35+. 🟥 В фильме он будет играть самого себя. Задача – одновременно подтвердить привычные стереотипы о Лебедеве и разрушить их, не сделать кино ни слишком комплиментарным, ни хейтерским. Мы с его командой обсуждаем буквально каждую сцену и пытаемся представить, как он реально повел бы себя в предложенных обстоятельствах и что ему органично сыграть. Интервью целиком можно прочитать на нашем сайте. Фото: из личного архива Максима Казанцева