Хотел объединить Blue Moon в некий дайджест просмотренного, но раз такая активность у фильма, необходимо отдельно. Творческое сообщество композиторов-песенников в Нью-Йорке. 1943-й. В роли Лоренца Харта — монументальный, осевший ростом Хоук. За более именитого Ричарда Роджерса — Эндрю Скотт. Харт, автор My Funny Valentine, несмотря на талант, был обделён известностью, часто неорганизован, жил с матерью вплоть до трагической смерти в переулке от переохлаждения/алкоголизма, однако остро чувствовал и ещё более остро реагировал. Роджерс с успехом бродвейского мюзикла «Оклахома!», кажется, опопсел, вписал себя в историю. На афтепати после премьеры «Оклахомы» — одна из их финальных встреч. Поддерживающее друг друга коммьюнити расширяется до индустрии и теряет сакральность. Час-сорок за барной стойкой, в гардеробе, на лестнице (в зону верхнего лаунжа Харт так и не попадёт, застрянет где-то посередине, окончательно будет «изгнан»). Излюбленное Линклейтером словообилие, единство времени и места. Попытки законсервировать бегущее кроличье время, захлебнуться не виски, а горечью и ностальгией по счастливым временам (задержать их). В процессе наблюдения за не самыми актуальными для 2025-го людьми саднит гораздо сильнее. Этот почти телеспектакль ценен пограничным депрессивным юмором и формой эпитафии. Легко сказать — не работай с друзьями, не проникайся. Умирать легче, отпускать в небытие — все навалившиеся стадии горевания разом. Without a dream in my heart Without a love of my own