Кино и немцы

Монахи восточного и западного залов спорили из-за кошки. Мастер Наньцюань схватил её и сказал: «Скажете правильное слово — кошка будет спасена. Не скажете — разрублю». Никто не ответил. Наньцюань разрубил кошку надвое. Вечером вернулся его лучший ученик Чжаочжоу. Наньцюань рассказал ему, что было. Чжаочжоу снял сандалии, поставил себе на голову и молча вышел. Наньцюань сказал: «Если бы ты был там, ты спас бы кошку». Ошо Раджниш в книге «A Bird on the Wing» объясняет, что всё в порядке: кошка умерла в присутствии мастера, в его «поле», а состояние сознания в момент смерти определяет следующее рождение: «The cat will be reborn as a higher being just because Nansen has chopped her… she will be reborn as a man». Хотела ли кошка становиться человеком — Раджниш умалчивает. Как и о том, что именно человеком её, судя по всему, быть не устраивало. В Голливуде есть правило Save the Cat. Оно формулируется так: в первые минуты фильма герой должен спасти кошку — тогда зритель простит ему всё остальное. Наньцюань нарушил первое правило сценарного мастерства. И, как видим, простить его решился только другой такой же просветлённый Мастер. Опирался же Ошо на тибетскую тантру, где существует sgrol ba — «освобождение [посредством убийства]». Реализованный практик может уничтожить физическое тело крайне омрачённого существа и направить его сознание через бардо в чистую землю. Критерии расписаны: «десять полей», десять категорий существ, на которых это допустимо. Но условие здесь одно, и оно всё решает: убивать вправе только тот, кто гарантированно доведёт сознание до чистой земли. Поэтому сегодня в ритуале закалывают фигурку из теста — лингу. Живое тело оставили тем, кто видит, кого и куда ведёт. Тесто выдали остальным. Это к моему посту про «Слёзы Кали». Сила даётся не для того, для чего её обычно хотят применять. Самое интересное, что окончательный приговор в этой истории вынесен самой традицией. Умэнь, составивший в XIII веке сборник «Застава без ворот», где этот коан стоит под номером четырнадцать, приписал к нему стихи: Будь там Чжаочжоу — он сделал бы всё наоборот: вырвал бы нож, и Наньцюань молил бы о пощаде. Сандалии на голове — это и есть «всё наоборот». Чжаочжоу не сказал ни слова, и сказал всё. Так что мой вывод — не мнение, но часть канона буддийского тантризма: Всё равно мудак.