Кино и немцы

Про банника ещё. Важное. Есть ложа. Мастер делает дела. Подмастерье, открыв рот, смотрит, как мастер делает дела. Ученик просто открывает рот. Вопрос, который в ложе задавать не принято: а кто говорит мастеру, какие дела делать? Масонство этот вопрос всегда решало надстройкой. Над тремя голубыми, иоанновскими градусами наросло тридцать три шотландских. Над тридцатью тремя шотландскими — девяносто с лишним Мемфис-Мицраима. Можно продолжить, если не хватит. Хорошо. Сидит в бане верхний, такой условный 999й, Державный Великий Генеральный Истопник Печи с Приоткрытой Дверцей Подлинной Реальности, Рыцарь-Хранитель Еловой Ветки, Сияющий Князь Царственного Пара. Кто ему указывает? Выше него — только тот, кого нет. В XVIII веке у Строгого Послушания барона фон Хунда начальство называлось официально: Unbekannte Obere, Неизвестные Высшие. Ложей управляли люди, которых никто не видел, и это всех устраивало ровно до 1782 года, когда на Вильгельмсбадском конвенте фон Хунда попросили их предъявить. Предъявить он не смог. Строгое Послушание закрылось, но сама должность вакантной не осталась: у Блаватской её заняли Махатмы, у Золотой Зари — Тайные Вожди, у Стругацких — Неизвестные Отцы. Институция может обойтись без всего, кроме начальника, которого никто никогда не видел. Потому что любой существующий человек-начальник обиден. Над мастером нельзя посадить человека: подмастерья позакрывают рты и начнут завидовать и, что хуже, мнить. Над мастером можно посадить только того, кому никто не позавидует, потому что завидовать некому. Банник не обиден. Банников не существует. Теперь снова в парную. Зачем ещё это надо. Бобби Гласс — на вершине своей пирамиды, выше него в организации нет никого. И у него проблема, которую по статусу нельзя решить самому: откупиться от Марко Моретти картиной. Это проигрыш: капо не откупаются от другого капо. Это сразу продемонстрирует его вассальность. Так вот, он и не откупается. Он встаёт спиной к печи, задаёт вопрос, получает ладонью по спине и выходит с приказом сверху: купи ему эту чёртову картину. Решение не его. Решение того, кого нет. И все причастные это видели. Банник не говорит, он жмёт руку. Из-за спины, из темноты, не показываясь. У ложи три рукопожатия: ученика, подмастерья и мастера — та самая Львиная лапа, которая Хирама подняла из могилы. А четвёртое рукопожатие — от того, кто поднимает поднимающих, — оказывается банным. Вообще в народе принято первые три пара забирать себе, а четвёртый пар — баннику. Четвёртый пар. Четвёртый градус. Четвёртая рука. Звучит как название масонского романа. Или страшилки перед отбоем в пионерлагере. Что, в общем-то, гораздо ближе, чем кажется.