СКРЫТОЕ «ПОСЛАНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ» Рецензии кураторов и друзей Кинотеатра «Ноябрь» на избранные фильмы фестиваля Кадр из фильма «Море, море, море, море» (2026) реж. Даша Лихая Ира Дмитриева: В этом году на «Послании к человеку» сразу в нескольких фильмах ощутился схожий образ моря и бескрайнего водного пространства как обманчиво успокаивающей и убаюкивающей колыбели, материнского начала, но и превратности надежд и предвестья бури. Вода — ускользающая субстанция, которая может быть сразу в нескольких агрегатных состояниях, дающая опору, но зыбкая и ускользающая. Может, поэтому в некоторых диалектах русского языка сохранился аналог люльки — слово «зыбка», означающий, что колыхательные движения успокаивают спящего младенца. Но волны на море могут обратиться и в шторм с девятыми валами. В громкой и в то же время тихой «Невечерней», кропотливо законченной друзьями гранд-классика 60-х Марлена Хуциева, при участии студии «mal de mer» («морская болезнь»), на фоне немощного Толстого и чахоточного Чехова, встретившихся, как два супергероя в фанфике, чтобы порассуждать о судьбах России на веранде усадьбы в Крыму, вглядываясь в бездны Черного моря, которое возвращает воспоминания Толстому об уснувших мертвым сном солдатах. Здесь прошлое «просачивается» сквозь настоящее и движется назад, как в «Санатории под Клепсидрой» Бруно Шульца. И напрашивается сравнение с «Волшебной горой» Томаса Манна, где в туберкулезном санатории его обитатели ощущают, как сгущаются тучи Первой мировой войны. Для меня самые ценные кадры — мрачный силуэт Чехова без лица возле предгрозового моря и флешбеки Толстого из русско-турецкой кампании, ласковое для болезненного взгляда и затем предгрозовое море как прообраз бури Первой русской революции 1905-1907 годов. Дальше будет страшно всем. В «Красных скалах» Брюно Дюмона, «радикального реалиста», ставшего специалистом по странному детскому кино, на фоне французского курортного городка и ласкового моря и солнца разыгрывается величественная трагикомедия с участием малышей-актеров и с удивительно счастливым концом. Море здесь унеживает и расслабляет психику, но каждый раз подстегивает главного героя непутевого блондина Жео все больше рисковать жизнью, подвергая опасности и компанию своих друзей, противопоставленных нормам мира взрослых. В фильме «О любви» Михаила Богина по сценарию великого Юрия Клепикова появляется образ архетипической русской проруби. Откуда «выныривают» фантомные мужчины, связанные с главной героиней Галиной - реставраторшей из Царского села. Это и ее будущий жених Митя и ее юный коллега Гоша, сбежавший по снегу босиком. Взрывная тайная чувственность, явленная в образе проруби, очень рифмуется с этим кино состояний, где героиня вынуждена скрывать чувства к мужу подруги Андрею (Олег Янковский), но они явлены на весь экран то гулом самолета, то шумом проезжающего вагона метро. Образ любимого мужчины распадается в калейдоскопе отражений лиц незнакомцев. А истинные желания можно поведать только студеной проруби. «Море, море, море, море» Даши Лихой даже в названии содержит море — дымовую завесу обволакивающего отдыха, из вязких объятий которого сложно выбраться. Реальность распадается на пиксели отчужденных воспоминаний, которые напоминают забытый архив с VHS-кассеты. Стрелка компаса координат в этом фильме скачет, как в магнитной аномалии — невозможно понять, где находятся герои фильма: в литовском дельфинарии с дельфинами-художниками, вместе с импозантным мужчиной с усами в Черногории, в дрейфе посреди морских контейнеров или на дискотеке леди 45+. Романтика приморского отдыха одуряет и усыпляет, сплавляет временные периоды в один бесконечный поток. Рамкой фильма оказывается попытка сына дозвониться отцу и невозможность диалога — море смывает следы и растворяет воспоминания. В «Городе сов» Жени Казанкиной водная среда становится защитной стихией для жителей города, погруженного в вечный блэкаут. Именно во снах горожан в мрачном море появляется свет, который дает надежду, как отблеск маяка, и приносит цвет — ощущение жизни, которое забрала ночь. Дизайн карточек — Катя Морозова